Мэрил Стрип и Том Хэнкс разговаривают о проблемах общества
Поп-культура

Мэрил Стрип и Том Хэнкс разговаривают о проблемах общества

Актеры поговорили о феминизме, свободе слова, Дональде Трампе и о том, как изменить киноиндустрию к лучшему.
Reading time 1 minutes

Стрип: Когда меня спрашивают, почему мы проработали в киноиндустрии столько лет, но лишь сейчас встретились на съемочной площадке, я шучу, что мы согласились под дулом пистолета. (Смеется.) Я думаю, одна из реальных причин заключается в том, что я старше тебя лет на семь. Сколько тебе, кстати?

Хэнкс: Давай скажем, что пятьдесят! Шучу, мне шестьдесят один.

Стрип: Вот видишь, я не ошиблась. Я слишком стара для тебя, ведь в традиционном фильме о любви мужчины и женщины последняя должна быть лет на десять–пятнадцать моложе. Эту формулу придумали голливудские боссы. Сидит один такой и прикидывает: «Почему бы Тому Хэнксу не закрутить на экране роман с молодой красоткой?» А в случае со мной мужчина вообще должен быть на двадцать пять лет старше, чтобы мы смотрелись органично. Я ведь недостаточно красива для любовных историй в кино — нос слишком длинный!

Хэнкс: Ты что? Ты — прекрасна!

Стрип: Я рада, что мы играем вместе именно в «Секретном досье». По сюжету, у наших героев не любовные, а партнерские отношения, а это не вполне обычно для кинематографа. Рабочие связи мужчины и женщины — плодотворные, полные любви и уважения, профессиональные, которые не переходят ни во что сексуальное, — в каком фильме ты еще такое видел? Да ни в каком. При этом труд — важная часть нашей жизни, и у меня складывались хорошие отношения со всеми мужчинами, с которыми я работала. Но вот историю, где он и она объединялись бы не ради романтики, секса или выгоды, а потому, что они доверяют друг другу и полагаются на свой опыт и талант, играю впервые.

Хэнкс: Удивительно, насколько крутой поворот сделала жизнь у твоей героини Кэтрин Грэм: чуть ли не за одну неделю она превратилась из дочери и жены в издателя. И на нее орали все эти парни, включая моего героя Бена Брэдли, учили, как ей поступать с государственными тайнами. Если согласится и опубликует, то может пойти в тюрьму и потерять газету, а если откажется и не опубликует, то издание потеряет легитимность — и она опять-таки лишится газеты!

Стрип: Когда я думаю об истории Кэтрин Грэм, у меня дыхание перехватывает — она была исключительно осторожным человеком, и то, как она рисковала, равно прыжку с обрыва. Для женщины, привыкшей взвешивать каждое решение, такой шаг имеет особенно высокую цену. Гений Стивена Спилберга как раз и заключается в том, что он понимает всю сложность подобных решений.

Хэнкс: Стивен подмечает все детали. Помнишь, как мы ездили на разведку в старое здание газеты The Washington Post? И ребята, которые работали еще при Бене Брэдли, рассказали, что в те времена печатные станки были у них буквально под ногами — в подвале. Поэтому если они задерживались на работе допоздна, то слышали и чувствовали, как начиналась печать газеты — все здание начинало ходить ходуном. Это очень сильный образ. Спилберг умеет схватывать такие вещи. Вплоть до последнего дня съемок он вносил изменения в сценарий, которые должны были как можно точнее передать дух того времени, атмосферу редакции.

Стрип: «Секретное досье» не только рассказывает о жизни редакции The Washington Post, но и поднимает важный вопрос о роли женщины в обществе. Меня, феминистку с сорокалетним стажем, это не может не радовать. Ты чувствуешь эти перемены?

Хэнкс: Смотри, какая штука: ты когда-нибудь видела на обложке модного журнала вынос из серии «Десять самых модных конгрессменов»? Читала, кто из сенаторов носит самые лучшие юбки, у кого самая удачная укладка? Объективизация женщин, которые находятся у власти, происходит просто потому, что они женщины. Когда-нибудь ситуация изменится, ибо на этом нельзя будет делать деньги, и женщины у власти перестанут быть объектом для сплетен и пересудов. Это не значит, что мужчины вдруг начнут следовать моде, а женщины бросят хорошо одеваться, нет: их просто перестанут сравнивать по гендерному признаку.

 

Стрип: Если уж мы заговорили о женщинах и их влиянии, то в 1971 году, когда я выпускалась из университета, женщин там почти не было. А это было всего сорок семь лет назад, а не в Средневековье! Моя героиня говорит в «Секретном досье», что The Washington Post — больше не компания ее мужа или отца, это ее компания, и если кто-то с этим не согласен, то может уйти. Сценарист Лиз Ханна написала эти строчки в ожидании, что Америка выберет свою первую женщину-президента. Мы ведь были полны надежд, что это произойдет…

Хэнкс: Но надо отдать должное, на съемках всеми нами руководили именно женщины: Стейси Снайдер, Эми Паскаль и Кристи Макоско Кригер. И нам всем нравилось. Мы же не знали, что за мимолетной оттепелью последует час расплаты и вопреки ожиданиям мы снова окажемся в действительности, которая выстроена мужчинами.

Стрип: Я сейчас не открою секрета, если расскажу, что в Соединенных Штатах десять крупных дистрибьюторских компаний и их боссы — мужчины. Да, у них есть жены и дочери, они к ним прислушиваются, но все равно делают свой мужской выбор, что смотреть зрителям в Америке. Это прекрасный пример того, как наши вкусы и предпочтения диктуют сверху. Только представьте, что в совете директоров компании Харви Вайнштейна была бы половина женщин! События пошли бы совсем другим путем! Женщины спрашивали бы: «Почему эта актриса сыграет роль? Отчего у нее такой гонорар?» Весь мир мог бы измениться, если бы отношения между мужчинами и женщинами были именно что партнерские.

Хэнкс: Существует шаблон: чтобы привлечь женщин в кино, нужна любовная линия.

Стрип: Да, и это именно что шаблон. Вы же понимаете, кто руководит киностудиями, телевизионными станциями, газетами или правительством, — все взаимосвязано! Есть исследования рынка, которые показывают, что женщины недовольны тем выбором, который предоставляет им киноиндустрия. И в чем-то они правы. При засилье фильмов про персонажей Marvel и супергероев им приходится выбирать кино, которое понравится их мужчинам. Это как с готовкой — я готовлю не то, что люблю поесть, а то, что нравится всем за столом. Женщины до сих пор вынуждены жить с оглядкой на вкусы мужчин: «Что будет хорошо для наших отношений?» А когда совсем уж устают, бросают все и идут с подружками на Mamma Mia! (Смеется.) Так что тот пятьдесят один процент белых женщин, проголосовавших за Дональда Трампа, — это проявление мизогинии. Многие до сих пор вешают на Хиллари Клинтон грехи, которые совершил ее супруг. Знаете, в Америке сейчас много семей, в которых мужчины безработные. При этом их жены берутся за две службы сразу. Да еще за такие, от которых мужчины отказываются, — не мужское, мол, это дело. Например, официант в кафетерии или водитель школьного автобуса. В итоге женщины раздражаются: они не только все делают по дому, но зарабатывают деньги, а их мужчина все равно несчастлив! Так как мне сделать его счастливым? Выбрать Трампа!

Хэнкс: При этом я не считаю, что нам надо устраивать импичмент здесь и сейчас, надо позволить чиновникам делать свою работу. В ноябре 2018 года у Америки будет шанс измениться, если люди этого захотят. А не захотят — мы получим государство, которого заслуживаем.

 

Мэрил Стрип и Том Хэнкс снялись в фильме Стивена Спилберга «Секретное досье», рассказывающем  историю Кэтрин Грэм, первой женщины — издателя газеты The Washington Post, и редактора Бена Брэдли. Уже в кино! 

Похожие статьи

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ