Люся Штейн — о политике и о том, как она стала депутатом в 21 год
Поп-культура

Люся Штейн — о политике и о том, как она стала депутатом в 21 год

Количество кандидатов моложе тридцати пяти на прошедших в Москве муниципальных выборах увеличилось в три раза по сравнению с предыдущими. Призовые места заняли не все, но тренд засчитан. L’Officiel показывает, на кого стоит обратить внимание, и говорит с Люсей Штейн, двадцатиоднолетней победительницей, из-за которой за обычной скучной гонкой было интересно следить всерьез.
Reading time 2 minutes

Московские протестные митинги и свежие муниципальные выборы показали, что молодежь от бессмысленного стояния в очереди за новой парой кроссовок Yeezy перешла к активным политическим действиям. Средний возраст задержанных в автозаках и значившихся в избирательных бюллетенях неумолимо стремится к тридцати и младше. Для одних — это просто мода, навеянная мемами про Навального, для других — неочевидный способ решения собственных бытовых проблем, для большинства — первая ступень на пути к взрослым избирательным урнам, гражданской или правозащитной деятельности.

Пока старшее поколение перестало верить в лучшие времена, молодое смотрит в будущее с умеренным оптимизмом. У него вся жизнь впереди на собственные и общественные перемены. 

 

Свои пятнадцать минут славы главная героиня этого материала Люся Штейн получила абсолютно случайно — сняла всем известное видео с задержанием полицейскими десятилетнего мальчика на Арбате. Она могла по-разному ими распорядиться, но выбрала самый сложный путь, пошла на муниципальные выборы: «Это выдвижение — мой гражданский ответ на то, что происходит вокруг… Мне тяжело жить там, где полицейские вяжут детей и швыряют девушек на землю, а тех, кому это не нравится, требуют депортировать. Я выросла в семье, где привыкли говорить о том, что важно, и делать то, что считают правильным, и я выдвигаюсь, потому что считаю это правильным».

Многие сверстники Люси руководствовались при выдвижении пределами города как первым шагом в «завоевании страны». Они ходили по квартирам, знакомились и общались с избирателями, не жалели сил на рассказы и агитацию. Одновременно с этими «теплыми», «ламповыми» приемами программа политиков Гудкова и Каца «уберизировала» избирательный процесс, придумав генератор, который позволял неравнодушным гражданам искать по адресу регистрации имена независимых кандидатов.

Делать прогнозы на будущее — самая неблагодарная задача. Никто не знает, как сложится дальнейшая карьера этих молодых людей и выдержат ли они неблагодарный, монотонный и не оплачиваемый гос­контрактами, долями в дачных кооперативах и модными кроссовками труд муниципальных депутатов. 

Хотелось бы утверждать, что на следующих страницах L’Officiel вы увидите министров культуры, финансов, здравоохранения, мэра Москвы или президента Российской Федерации. Но даже если этого не случится, то просто насладитесь этими симпатичными политиками новой формации. Когда еще в новейшей истории победят кандидаты не от главенствующей в стране партии, без административного рычага и им всем будет немного за двадцать.

 

Люся Штейн

21 год, журналист, муниципальный депутат Басманного района

«В Грузии соседи по лестничной клетке — это твоя семья, и странно, если ты кого-то из своего дома не знаешь. Я тоже, кстати, не знала своих соседей, пока не начала поквартирный обход».

 

Илья Морозов

27 лет, аналитик, муниципальный депутат Басманного района

«Никогда не стремился в политику, но надоело наблюдать за тем, что происходит вокруг: от неработающих ливневок до состояния дворов. Я уверен, что мы сами должны влиять на судьбу своего района, ремонт домов, благоустройство улиц».

Елена Верещагина

23 года, журналист, муниципальный депутат в Троицке, Новая Москва

«На встречах с жителями я говорила, что даже молодой человек может разобраться в городских вопросах. Я рада, что ежевечерние обходы по квартирам, сотня тысяч рублей и куча переживаний не пропали даром. Хочется соответствовать ожиданиям горожан, которые голосовали в надежде увидеть реальные изменения. И кому их теперь делать, как не мне?».

 

Виктор Котов

24 года, банковский служащий, муниципальный депутат Басманного района

«Я родился и вырос в Басманном районе. Как бы банально это ни звучало, к решению баллотироваться меня подтолкнул обычный бытовой случай — мою квартиру затопило. Я стал разбираться в этом самостоятельно и понял, что такие проблемы решать никто не берется. А муниципальный депутат как раз способен посодействовать в этом».

Ниже — интервью с Люсей Штейн.

Расскажи о себе в нескольких предложениях.

Мне двадцать один год, родилась в Москве. В шестнадцать поступила во ВГИК на сценарно-киноведческий факультет и только что его окончила. С третьего или четвертого курса перевелась на заочное отделение, чтобы работать в журналистике. Трудилась в онлайн-издании «Мел», службах информации, на РБК. Пока искала работу, попала в летний штаб Гудкова, где нужно было организовывать коммуникативные тренинги для кандидатов в депутаты. Когда случилась история с арбатским мальчиком, свидетелем которой я стала, появилось неожиданное медийное внимание ко мне, друзья сказали, что, если я выдвинусь на выборы, это будет смешно. Мы решили с этим поиграть, и я в итоге втянулась довольно серьезно. Так и началась кампания.

Как она проходила?

Весело! Она состояла из двух частей: формы и содержания. Форма — это то, что все видели в интернете: бюсты, смешные высказывания Михалковых, Соловьевых, какой-то постоянный «медиасрач». Содержание было в полевой работе — квартирные обходы, развеска агитматериалов. Здесь мы сталкивались с постоянным противостоянием: обвешивали район, и спустя полчаса ни одной листовки не было, против нас работали специально нанятые люди. Но мы смогли все это преодолеть, потому что без содержательной части моя медийность никому не была нужна. Но важно было привлечь внимание к скучной теме муниципальных выборов тем, что я делаю в интернете.

«Москва — как надоевшая жена или мама из русской литературы, которая в то же время любимая, родная и от нее никуда не денешься»

В басманном районе из-за полицейского беспредела закрылся популярный ночной клуб «Рабица». Ты можешь как депутат влиять на подобные ситуации?

Не думаю, что могу вернуть клуб. Даже если бы это мог сделать муниципальный совет депутатов, в чем я не уверена, у нас там меньшинство. Но я могу собирать подписи, наводить «движуху» в СМИ. У меня есть два инструмента: повестка дня, куда я могу вносить какую-то инициативу, и депутатский запрос, который я могу писать в разные ведомства, и мне обязаны ответить.

Что еще входит в твои должностные обязанности?

В ближайшее время у нас будет внеочередное собрание, на котором мы распределимся по комиссиям. Допустим, комиссия по градостроительству, землепользованию и благоустройству. Бюджетная, социальная, капремонт и так далее. Есть комиссия информирования жителей, есть по культуре — я, скорее всего, в них войду. Также по организации публичных слушаний — это коммуникация с жителями, чем мы, собственно, изначально собирались заниматься. Есть возможность проводить разные мероприятия внутри района. Например, у нас есть отличный сквер напротив синагоги, там музыкальная школа. Попробуем договориться с ними и устраивать маленькие локальные концерты для местных. Мне не нравится, что в Москве никто не знает соседей по лестничной клетке. Я была такой же, пока не начала обход квартир во время кампании. Подобные районные события — повод знакомиться с теми, кто живет поблизости, развивать общинность и добрососедские отношения.

 

Каково это вообще — выиграть свои первые выборы в двадцать один год?

Я не ожидала, что вся наша команда победит, это был один из самых запоминающихся моментов в жизни. На эфире телеканала «Дождь» у Павла Лобкова собиралась оправдываться за наш провал, думала сообщать мрачные прогнозы. Смотрю, приходят первые результаты. Сначала увидела у себя двенадцать голосов и даже не удивилась, но оказалось, что перепутала строчку и у меня 150, с большим отрывом от остальных. Настроение эфира сразу поменялось.

Подъем был, когда мы только узнали о результатах, но после стало психологически тяжело. Я устала за время кампании от внимания, которое было вокруг, подготовилась к тому, что люди напишут, какая овца проиграла, и все, я уйду в тень. И тут становится ясно, что это только начало, а дальше все будет в пять раз интенсивнее.

Чего ждешь от ближайшей пятилетки?

Что от меня отстанут, и я смогу делать для района вещи, действительно заслуживающие внимания. С коллегами-депутатами планируем запустить в интернете платформу «Открытый Басманный» — связывать друг с другом жителей района, объединять его активистов, решать проблемы вместе с соседями, направлять требования, жалобы и просьбы нам напрямую. Надеюсь, эта инициатива распространится по всей Москве.

У меня есть идея собрать группу волонтеров, потому что освоить весь район самостоятельно невозможно, хотя я все равно продолжаю поквартирный обход и знакомлюсь с жителями. Какой еще депутат ходил раньше по квартирам?

«Я написала матерное слово в твиттере, и все об этом твердят. Какая разница, что я написала, если я хорошо делаю свою работу?!»

А как ты в целом к Москве относишься?

Из-за того, что я месяц прожила в Израиле, кремлевская пропаганда утверждает, что у меня там гражданство. На самом деле я уехала учиться в маленький город Ариэль, потому что психанула и решила, что не могу больше жить в Москве. Долго находиться там, где ничего не происходит, я не смогла и вернулась обратно. Тут для меня открылась совершенно новая Москва, которую я вдруг полюбила, несмотря на все недостатки. Этот город — как надоевшая жена или мама из русской литературы, которая в то же время любимая и родная и от нее никуда не деться.

А к своему поколению миллениалов ты как относишься?

Трудно говорить про все поколение, но у меня был опыт, из которого я могу сделать репрезентативный вывод. На одном из митингов меня заперли в автозаке вместе с другими пятнадцатью ребятами. Один был взрослый, остальные — мои ровесники. Я сделала селфи, оно, естественно, разошлось в сети, и нас позвали на «Эхо Москвы» — семь человек из автозака на трехчасовой эфир. Это был показательный эфир в том плане, что все эти случайные люди оказались совершенно адекватными и смогли довольно точно выразить свою позицию.

Ты видишь себя в политике в дальнейшем?

Не уверена, поскольку для меня это общественная деятельность, а не политическая. Муниципальный депутат не получает зарплату — это неоплачиваемая работа. Жалею, что у меня нет соответствующего текущим интересам образования. На юриста или политолога не пошла. Мне нравится жанр политического акционизма, я бы хотела в нем развиваться, но с учетом моей новой должности частью публики это воспринимается в штыки. Хотя, на мой взгляд, я могу делать что угодно, главное, выполнять свои обязанности. Сейчас, увидев, что я занимаюсь чем-то, помимо районных задач, некоторые негативно реагируют на это. Я написала матерное слово в твиттере, и они об этом твердят. Какая разница, что я написала в твиттере, если я продолжаю выполнять свою работу?

Фото: Сергей Рогов

Похожие статьи

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ