Мода

«Ты одет как девочка» (нет): откуда взялся тренд на агендерную моду

В 2018 году границы между полами стираются и фэшн-индустрия реагирует на эти изменения как может: бренды запускают линии унисекс, мужчины носят рюши и воланы, а сын Уилла Смита позирует в юбке в рекламной кампании Louis Vuitton. Разбираемся, откуда растут ноги у тенденции на унисекс и должна ли в наше время одежда производиться с учетом нашего биологического или психологического пола.
Reading time 2 minutes
При чем тут война?

 

 

 

Женщины стали спокойно носить брюки (спасибо феминисткам) еще до Второй мировой войны. И все же началось все именно с нее. Война изменила и привычный уклад жизни, и моду: излишества эпохи золотого Голливуда были забыты, а кутюрные дома если не закрывали, то бойкотировали — их основателей упрекали за сотрудничество с немецкой верхушкой. Во многих европейских странах была введена так называемая рационизация, то есть резкое сокращение поставок ткани на повседневную одежду — все ресурсы шли на военную форму.

Как результат экономии женская одежда стала походить на мужскую: в моду вошли комбинезоны, в которых удобнее, чем в пышном платье, бежать до бомбоубежища. Те девушки, кто стал работать на фабриках, переоделись в рубашки и брюки, а те, кто ушел на фронт, стали носить мужскую военную форму. Уже ближе к 1980-м образ «клепальщицы Рози» становится символом женского движения и перемены гендерных ролей — война показала, что женщина способна на то же, что и мужчина. Позже эту идею поддержит поп-культура, например Кэтрин Хепберн, которая осталась в массовой памяти как агендерная голливудская звезда.

Кэтрин Хепберн

Le Smoking, Yves Saint Laurent, 1966

Да, позже в Европе появился нью-лук Кристиана Диора, а в Америке — suburban dream, где идеальная женщина — это хранительница очага в пышной юбке. Но 1960-е годы эти образы, мягко говоря, пошатнули. Битники отрицали гендерные предрассудки, общественные нормы, войну и правила приличия. Парни и девушки носили одну и ту же униформу, по которой моментально опознавали «своих»: черные водолазки, брюки-дудочки или джинсы, кожаные куртки и береты.

Одновременно Сен-Лоран заигрывает с агендерностью и создает коллекцию Le Batnik для Dior в 1960-м году, а уже в 1966-м придумывает Le Smoking — женскую версию традиционно мужского костюма.

Ближе к середине 1960-х вообще начинается сексуальная революция: вопросы о гендерных ролях снова на устах у прогрессивной молодежи, а парни и девушки облачаются в одинаковую одежду (кафтаны с этническими мотивами, брюки клеш) и отращаивают волосы. А в 1970-м австрийский дизайнер Руди Гернрейх запустил ТВ-шоу Space: 1999 (шло с 1975-го по 1977-й), в котором показал гендерно нейтральную утопию, где мужчины и женщины не отличаются друг от друга.

К чему мы ведем? Вопрос, должна ли мода отражать пол человека (биологический, с которым человек родился), его гендер (тот пол, к которому сам человек себя причисляет — не секрет, что мужчина может себя чувствовать женщиной и т. д.) или не должна отражать ничего, потому что и пол, и гендер глупо ставить во главу угла, поднимался на протяжении всего XX века.

На анимации: Дэвид Боуи

Даже гиперсексуальные 1980-е запомнились тем, что в массовой культуре переосмыслялась мужественность. Иконами того времени были Принц, Боуи, Фредди Меркьюри, Бой Джордж — мужчины в блестках, с макияжем и с миллионами фанатов по всему миру.  А в 1990-х, когда эпоха супермоделей в коротких платьях и с пышной грудью все еще не прошла, новой иконой становится девчонка с окраины Лондона Кейт Мосс. Главными брендами этого поколения (в противовес Versace и Dolce & Gabbana) были агендерные Helmut Lang и Calvin Klein, а гранжевая Nirvana — его голосом. Стиль музыкантов был таким же неряшливым, как и сам гранж: Курт Кобейн носит женские платья, а девушки — грубые ботинки. Красота теперь — в ее отсутствии, и гендер тут точно уходит на второй план.

Курт Кобейн в платье и с макияжем на обложке The Face, сентябрь 1993

2018: не мальчики и не девочки

«Это будущее. Границы становятся все более невидимыми, и различий между коллекциями вскоре совсем не будет. Даже внешность мужчин и женщин становится одинаковой», — говорит байер Luisa Vila Roma Моника Паскарелла. В 2018 году о гендерной нейтральности заговорили больше, чем когда бы то ни было. И сейчас это не ностальгия по 1960-м или 1990-м, как может показаться на первый взгляд, а следствие социальных трендов. Принятие людей любого гендера, ориентации и цвета кожи — главный тренд прогрессивного населения планеты, даже несмотря на токсичную обстановку с толерантностью, скажем, в США и у нас, в России.

На данный момент 12 процентов молодых людей считают себя не цисгендерными (то есть их гендер не совпадает с биологическим полом), и возникает вопрос: а нужно ли нам вообще и в моде в частности разделение на мужское и женское?

Логотип агендерного отдела Selfridges

Модная индустрия тоже задалась этим вопросом (она всегда была чувствительна к социальным трендам и к протестам). Например, на прошедших весной неделях моды по подиуму ходили более 60 моделей, которые считают себя гендерквирами (не определяют себя ни с одним из гендеров). Появляется все больше агендерных марок — они делают одежду для клиентов всех полов и гендеров, не разделяя на мужское и женское.

Их создатели — молодые дизайнеры из ЛГБТК-сообщества, которые хотят, чтобы гендерно нейтральная мода создавалась гендерквирами, а не маркетологами. Среди них, например, молодая нью-йоркская марка Official rebrand, которая делает нейтральную и носибельную одежду — ее  может носить человек любого пола и гендера. А совсем недавно в Нью-Йорке открылся первый магазин, где нет разделения на мужскую и женскую секции. Он называется Phluid Store, и в нем представлены гендерно флюидные марки с недорогой одеждой. Создатель магазина говорит, что это магазин для людей, которые часто не могут понять, в мужской или женский отдел им идти.

На фото: мужчина-модель на показе Gucci

Люкс тоже не остался в стороне (ну естественно). В первом же показе для Calvin Klein, например, Раф Симонс объединил мужскую и женскую коллекцию, и так сейчас делает каждый второй дизайнер. Самый яркий пример агендерности в люксе — конечно, Gucci. За те несколько лет, что Алессандро Микеле им руководит, бренд сделал огромный скачок от гиперсексуальности и намасленных тел в рекламных кампаниях к эстетике 1970-х с их сексуальной свободой и агендерностью. А еще к актуальной социальной повестке.

Алессандро Микеле удалось переодеть мужчин (хотя бы некоторых) в рюши и костюмы, расшитые люрексом, в «женские» шифоновые блузы с бантами и в шубы в пол. «Я ничего не изобретал, это наша реальность. Раньше модная индустрия была вещью в себе. Сейчас же, если тренд на гендерную флюидность существует, я не могу его игнорировать. Мода сейчас — это мир вокруг нас, поэтому для меня само понятие «гендерная флюидность» выдуманное. Это всего лишь описание реальности», — рассказывает дизайнер.

Даже Донателла Версаче, которая отвечает за один из самых сексуальных брендов в люксе, считает: «Я вижу, что молодое поколение не думает о гендерных условностях. Я не говорю о том, что все мужчины должны носить юбки, но границы между тем, что могут и не могут носить мужчины и женщины, уже стерлись». Все равны, все носят что хотят, все одинаково нарядные и в блестках.

А что там с двойными стандартами?

Есть важный нюанс: когда люди говорят о гендерно нейтральной одежде, обычно они имеют в виду девушек в мужской одежде / девушек в мужском белье / мужчин и девушек, по которым невозможно понять, какого они пола. А вот «женская» одежда для мужчин — это все еще огромная редкость. Так, в агендерную коллекцию H&M (которая все равно в магазинах разделилась по женским и мужским секциям) вошли мешковатые джинсы, футболки и худи — и они могут считаться унисексом разве что для девушки, которой захотелось надеть одежду своего парня. Женственная одежда для парней тем временем все еще считается чем-то нездоровым. И даже если в 2016 году Джейден Смит появился в рекламной кампании Louis Vuitton в юбке, это не делает бренд агендерным — юбка-то из женской коллекции.

На фото справа: сын Уилла Смита Джейден Смит в рекламе Louis Vuitton

Конечно, покупательские привычки людей не могут поменяться так быстро, потому что  упор на «мужественность» и «женственность» все еще стабильно приносит прибыль. Да и не всем это нужно. Многие дизайнеры намеренно не следуют агендерному тренду: взять хотя бы Dolce & Gabbana, которые завоевали свою клиентуру именно сексуальной женственной одеждой. Миучча Прада, например, открыто  заявила, что она против смешанных коллекций, потому что на них уходит как минимум в два раза больше работы в ущерб качеству. С другой стороны, бренды боятся потерять свою аудиторию: скажем, креативный директор Ann Demeulemeester в своем интервью российскому журналу Numéro рассказал, что соединение мужской и женской линий не только убыточно, но и вредно для концепции бренда. Этот факт усугубляется тем, что даже если бренд имеет агендерную концепцию, лекала остаются прежними — они могут быть либо женскими, либо мужскими (потому что при всей прогрессивности времени, в котором мы живем, физиологически люди мужского и женского пола отличаются друг от друга). Так что даже если Демна Гвасалия и Алессандро Микеле делают смешанные показы, одежда на них все равно мужская и женская, а не одинаковая для всех моделей.

На фото: кадр из первого лукбука Рикардо Тиши для Burberry

Выходит, что агендерные линейки, которые представляют H&M, или Asos, или даже Gucci, пока что совсем не агендерные. Это по-прежнему попытка продать женщинам мужскую одежду, а мужчинам — рюши под соусом гендерной нейтральности, чтобы соответствовать социальному тренду 2018 года. Тенденция, конечно, позитивная, но она не решает серьезной проблемы — к полному принятию ЛГБТК-сообщества и к отмене стигматизации женственности нам еще идти и идти.

Ждем. И надеемся однажды оказаться в мире, где есть не только мужские костюмы для девушек, но и дизайнерские юбки и обувь на каблуке для тех мужчин, кому они нужны, — и где каждый сможет выбирать не только гендер, но и ту одежду, которая подходит именно ему.

 

Похожие статьи

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ