«Я не хочу делать то же, что остальные»: почему Миучча Прада все еще лучшая
Мода

«Я не хочу делать то же, что остальные»: почему Миучча Прада все еще лучшая

Сегодня Миучче Праде исполняется 69 лет. Рассказываем, как благодаря таланту, развитому чувству современности, верности своим принципам и интеллектуальному подходу к дизайну ей удалось из небольшой семейной компании вырастить один и самых влиятельных модных домов в мире. И почему об этом важно знать, даже если в данный момент вас больше интересуют бренды вроде Off-White и Vetements.
Reading time 4 minutes
Как все начиналось

 

Миучча Прада никогда не хотела быть дизайнером одежды. Это противоречило ее взглядам — кандидата политических наук, феминистки и члена Коммунистической партии. До 1978 года она работала мимом и не проявляла видимого интереса к семейному бизнесу — марке аксессуаров из кожи Fratelli Prada с магазином в Галерее Виктора Эммануила II в центре Милана. «Варианта хуже, чем податься в моду, у меня тогда просто не было. Для феминистки это было очень неловкой позицией», — сказала она в интервью модному критику Робин Гиван. И все-таки как-то так вышло, что в 1985 году она выпустила первую линию аксессуаров собственного дизайна (это были те самые рюкзаки из нейлона), а в 1988-м — первую женскую коллекцию ready-to-wear. «Возможно, я не люблю моду. Но я люблю одежду. Я никогда не планировала становиться дизайнером, просто однажды им себя обнаружила», — говорит Прада.

Сейчас Миучча Прада делает коллекции для Prada и Miu Miu, плюс вместе с мужем Фабрицио Бертелли заведует Prada Group (в нее также входят Church’s и Car Shoe) и одноименным фондом, поддерживающим современное искусство. Модные критики сходятся во мнении, что из ныне живущих дизайнеров Прада — самая сильная и влиятельная. Коллеги по цеху (иногда бессознательно) цитируют ее архивы, безымянные китайские компании выпускают миллионы поддельных сумок Prada, в то время как она сама больше всего страшится повторов чужих работ. «Сколько раз уже было такое, что я отказывалась что-то делать, потому что кто-то сделал это раньше меня. Потому что мы хотим быть оригинальными. Все дизайнеры должны в этому стремиться. Большинство, правда, выбирает по-тихому красть чужие идеи», — однажды сказала она Александру Фьюри.

 

Окей, в чем конкретно выражается новаторство Миуччи Прады?

Prada Resort 2019

Подход к моде как к искусству

Фамилия Прада практически сразу стала синонимичной интеллектуальной моде. Частично это связано с тем, что она всегда плотно сотрудничала с художниками, режиссерами и архитекторами. Уэс Андерсон снимал для Prada рекламные ролики, Рем Колхас создал павильон Prada Transformer и проект выставочного центра фонда Prada, Жак Херцог, Пьер де Мерон и Дэмьен Херст принимали участие в коллаборациях с модным домом, работы сразу девяти художниц использовали в качестве сет-дизайна для показа весна–лето 2018 — и да, этот список можно растянуть еще на несколько страниц.

Но все-таки дело не только в этом — уже после дебютной коллекции 1988 года, которую Миучча описала как «униформу для слегка лишенных прав», стало понятно, что за каждой коллекцией стоит сложная, не всегда считываемая с первого раза идейная составляющая. О рабочем процессе дизайнер говорит так: «Когда у меня получается четко сформулировать концепцию, мне кажется, что все, можно идти домой. Работа сделана». Над этапом переноса идеи на одежду Прада работает вместе с директором по дизайну Фабио Замбернарди (он говорит, что она может прийти к нему со словами «Я Pussy Riot» — и никогда с «Надо сделать юбки в складку»). Все это чем-то напоминает работу куратора. Даже кажется, что в случае c Prada пресс-релизы вполне органично могли бы заменить музейные экспликации.

Ugly Chic

 

На волне популярности «уродливых» кроссовок, «уродливых» туфель и вообще всего «уродливого» самое время вспомнить, что впервые слово ugly в модный лексикон ввела Миучча Прада. И тогда это было не маркетинговым ходом, как в случае с Vetements, а политическим заявлением. «Исследовать уродливое для меня гораздо интереснее, чем красоту, которая по природе своей буржуазна. Почему? Потому что уродство — это про человека. Оно раскрывает его темную и грязную сторону. В моде это может обернуться скандалом, но в мире искусства это одна из ключевых тем — в кино и живописи особенно», — говорит Прада.

На фото: Prada весна–лето 1996

 

Именно поэтому в ее коллекциях, например, никогда не было силуэтов 50-х годов — с тугим лифом, тонкой талией и пышной юбкой. Потому что это конвенционально красиво, а значит, буржуазно, а значит, банально и неинтересно. Туфли с квадратным носом и сложные («самые некоммерческие») цвета вроде перезревшего авокадо или грязно-коричневого — совсем другое дело.

Prada весна–лето 2013

Феминизм и новый взгляд на женскую сексуальность

«Как выглядеть элегантно? Учитесь побольше. Изучайте историю моды, смотрите кино, читайте книги, углубитесь в психоанализ. Будьте собой, и перед вами больше не будет стоять этот вопрос», — однажды дала бесценный совет Миучча Прада. В контексте сегодняшних общественных настроений и новой волны обсуждения идей феминизма это звучит не просто актуально, но пророчески. Тут важно отметить, что Прада всегда придерживалась этих взглядов — что важнее заниматься саморазвитием, чем пытаться кому-то понравиться. Даже в 1990-е, когда особенно популярны были анималистичные принты, очень короткие юбки и очень обтягивающие комбинезоны Giorgio Armani и Versace. И транслировала это в своих коллекциях — будь то пижамные шорты под шелковым платьем в коллекции 1995 года, прозрачный макинтош поверх офисного платья в 2002-м или метры тюля под рабочей одеждой в 2018-м.

На фото: Prada весна–лето 1995

 

Отрицает ли Миучча Прада женскую сексуальность? Совсем нет. Она только предлагает взглянуть на нее под менее привычным углом и в возможности этого нового взгляда и избавления от клише видит инструмент эмансипации: «Мода — это один из самых дешевых способов изменить себя».

На фото: Prada весна–лето 2017

Да, раз в несколько сезонов Миучча Прада, как правило, все-таки обращается к перьям, фетишистским и бельевым мотивам и всему остальному, что принято считать «инструментами соблазнения». Но все с той же целью — чтобы поднять вопрос о том, можно ли осуждать женщину за то, что она хочет быть привлекательной, делает ли это ее глупой в глазах окружающих, кто вообще придумал критерии сексуальности и какую роль в этом сыграло общество (вопросы это, естественно, риторические).

 

Стереотипы и клише

 

Миучча Прада старательно избегает банальностей в своей работе, но часто заходит на территорию стереотипов и клише. Например, ее хиппи в льняных платьях с декором из разбитых стекол и в юбках с вышитыми цветами весенне-летнего показа 1999 года соответствуют формальным представлениям о хиппи. Но на самом деле, совсем на них не похожи — Праде удается выводить стереотипизированные образы за парадигму привычного и будто выводить перед ними приставку «анти». Из других примеров: осенне-зимний показ 2000 года, когда на подиум вышли будто бы леди с горжетками и белыми перчатками, или последняя осенне-зимняя коллекция, построенная вокруг женских сай-фай-образов.  

На фото: Prada весна–лето 1999

Коммерческий вопрос

 

Как левые взгляды (Прада говорит, что по-прежнему им не изменяет) могут сочетаться с работой в модной индустрии? Очень интересным образом. На вопрос, почему тогда вещи Prada стоят так дорого, она отвечает, что это цена за превосходные условия, в которых трудятся ее рабочие. Вроде бы все складывается, но все равно кажется очень ироничным, что вещи дизайнера, разделяющего левые взгляды, стали символом финансовой состоятельности в капиталистическом обществе. И да, есть версия, что рюкзаки из нейлона в 90-е стали так популярны именно потому, что стоили шокирующе дорого. И если это действительно так, то ирония Prada выходит на принципиально новый уровень, и получается, что братья Гвасалия, гении маркетинга сегодняшнего дня, и тут ничего нового не придумали.

На фото: мужская коллекция Prada осень–зима 2018/2019

Самоцитирование

В 2018 году архивы модных домов стали одной из главных тем для обсуждения — к собственному наследию, среди прочих, обратились Calvin Klein, Versace и Helmut Lang. Prada же, в лучших традициях постмодернизма, этим занимались всегда — в 1995-м они снова взялись за тему нейлона, которую подняли в 1985-м, в 2004-м вернулись к плиссированным платьям с перьями, показанным несколько сезонов назад, а в новую коллекцию осень–зима 2018/2019 включили туфли с объемной аппликацией в виде языков пламени, которые многие помнят еще с 2012 года. И нет, это не повтор, это цитата, помещенная в совсем новый контекст.

Prada весна–лето 2012

Что может себе позволить только Миучча Прада

Миучча Прада говорит, что «девушки Prada» не существует. Что коллаборации ее не интересуют, потому что в том формате, какой практикуется сейчас, это лишь способ быстро заработать много денег, а «деньги — это самая последняя проблема». Что она, как и раньше, не собирается никого ублажать и не стремится никому понравиться. И нет, это не позерство, а очень сложная позиция. Особенно с точки зрения бизнеса. Так, два года назад у нее появились тревожные последствия — в 2016-м годовая прибыль упала практически до уровня 2011 года, когда Prada провели IPO. В 2017 году показатели восстановились не полностью и не оправдали ожидания аналитиков (впрочем, с планом сделать упор на развитии онлайн это может скоро измениться). 

На фото: Prada осень–зима 2015

 

Но все это кажется вполне адекватной ценой за возможность не отступать от своих идеалов и каждый новый сезон разворачиваться на 180 градусов. Пока многие дизайнеры идут на поводу у миллениалов, Прада идет в ногу со временем, которое еще даже не наступило.

Миучча Прада для Interview Magazine

Похожие статьи

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ