Мода

Maison Bohemique: «Мы работаем с теми, кто очень хотел к нам попасть»

Их платья и костюмы носят, пожалуй, самые красивые актрисы страны — от Анны Чиповской до Паулины Андреевой. Основатели бренда, Андрей Шилков и Артем Низов, рассказали L’Officiel Россия о том, как выбирают клиенток, почему не шьют простые вещи, за что ценят восьмидесятые и когда говорят решительное «нет».
Reading time 2 minutes

То, что творится в фотостудии на Петровке, больше напоминает не съемку, а сюрприз-вечеринку посреди дня — для своих. Одна из моделей прогуливается по полу босиком, в колготках в сетку и с бантами на щиколотках. На ее плечи накинута лиловая шуба Maison Bohemique, целиком из страусиных перьев, закрепленных на тончайшей, полупрозрачной сетке, — никаких тяжелых подкладок. Такую же шубу, только сочно-розовую, примеряет на себя директор раздела «Мода» журнала L’officiel Лена Бессонова.

«Съемка не удалась, если Лену не щелкнули», — смеется Андрей Шилков.

 

Сегодня Андрей не в костюме и не в водолазке — как на большинстве своих фотографий, в основном черно-белых, — а в клетчатой рубашке и очках в заметной ретрооправе.

Он садится у ноутбука фотографа, чтобы сразу отсмотреть получившиеся кадры.

«Вот так красиво шея открывается, — говорит Шилков, кивнув. — Да-да, очень красиво. Теперь все сложилось. Молодцы».

Семь лет визажист Андрей Шилков и его партнер дизайнер Артем Низов сохраняли анонимность. Кто одевает главных российских актрис в наряды, по духу больше всего близкие к Сен-Лорану периода восьмидесятых, непосвященным оставалось только догадываться. Знающие молчали. Если Шилков и Низов и давали интервью, то фотографировать себя не позволяли, имен не раскрывали, отвечали на вопросы коротко и по делу. «Наша цена, — говорили они, — равнозначна качеству и затратам на изготовление. Точка». А когда речь заходила о клиентах, уклончиво отвечали, что одевают тех, кого считают нужным.

 

 

Этой осенью Андрей и Артем наконец — простите за пошловатый оборот — сняли маски. Имена тех, кто на самом деле основал Maison Bohemique, первой назвала подруга и давняя клиентка дома Паулина Андреева.

Девятого октября Bohemique устроили первый показ — в здании «Москонцерта», немецком особняке позапрошлого века на Пушечной, который описывал даже Булгаков в «Дьяволиаде». Там же Андрей Шилков и Артем Низов впервые появились на публике. К этому времени пересуды о том, кто на самом деле стоит за Bohemique, по светской Москве ходили довольно долго. «Вы не представляете, — писали в популярном светском глянце, первым взявшем у Шилкова и Низова интервью, — как трудно было нашему журналу семь лет не задавать вопрос, ответ на который мы знаем!»

«Женственность все равно переживет ugly chic и ugly fashion, — считает Андрей Шилков. — В конце концов, женщина, надевая платье, смотрит в зеркало и говорит: "Господи, какая же я красивая"».

 

Анонимность анонимностью, но акцентировать на ней внимание так, как это делала почти вся московская фэшн-пресса, было с какой-то стороны неправильно. В конце концов, разговоры об анонимности отвлекают от главного. То есть от самой одежды: семь лет Maison Bohemique делают демикутюр такого уровня, что в России у них нет конкурентов. Казалось бы, задача невыполнимая — но у них получается.

«Понятно, что изначально мы проговариваем не основные темы коллекции или какую-либо эпоху, которой она будет посвящена, а общее направление, стиль жизни женщин, которые нам интересны. Тех, кем мы вдохновляемся, — рассказывает Артем Низов. — Дальше делается несколько опорных эскизов, в районе ста. Сначала мы наполняем коллекцию какими-то эмоциональными, сильными, очень эффектными вещами. Но дальше идет и более коммерческое. Мы должны учитывать то, что любят наши клиентки. Если делать только фантазию, это будет очень сложная история».

«Наоборот, — не соглашается Андрей Шилков, — мне кажется, работать с фантазией и только с фантазией — довольно простая история. Это гораздо легче».

Соотношение между условными фантазией и коммерцией — больная для фэшн-индустрии тема: у дизайнера всегда есть риск впасть в одну из крайностей — и начать производить либо вещи, непонятные покупателю, либо, наоборот, совершенно вторичные. «Наша марка, — говорит Артем, — не была нацелена на коммерческую одежду. Мы предпочли сформировать круг клиентов, которые не идут к нам за так называемой базой. Ее у нас почти нет, большая часть нашей ДНК — сложные, вечерние вещи. И, как ни странно, именно такие вещи и пользуются спросом. А не "базовые" пальто».

«С другой стороны, — добавляет Андрей Шилков, — у нас изначально была установка не делать одежду "в стол" потому, что это превращается в какую-то игру. Ты делаешь вещь, как хочешь, как только ты ее видишь, показываешь кому-то — и что дальше?

Нашей задачей было делать вещи, которые бы носили, надевали на светские мероприятия, такие, которые бы нравились, за которыми бы возвращались. Позволить себе работать только в творческом направлении могут разве что модные дома с огромными инвестициями. Или любители. Я считаю, что трудиться в стол — в общем и целом утопическая идея».

Демикутюр от Maison Bohemique действительно отличается редкой применимостью к жизни. В Америке про него сказали бы: wearable. При всей внешней сложности — шлейфах, перьях, вышивках, крупных рюшах прямиком из восьмидесятых — эти вещи льстят фигуре и в некоторой степени даже облагораживают ее. Интерес Шилкова и Низова к восьмидесятым и роскоши именно в том понимании, которое бытовало тогда, — не случаен.

«Вы знаете, — рассуждает Артем, — для меня восьмидесятые — один из последних периодов перед тем, как из моды начала уходить женственность. Конечно, и в двухтысячных был пик сексуальности — агрессивный порношик, и в девяностых был Versace. Но есть ощущение, что в восьмидесятые мода и роскошь не были тем бизнесом, в который они превратились позже. Наверное, дело в этом.

Я был очень-очень маленький, Андрей чуть постарше. Гипертрофированные, утрированные восьмидесятые — из тех сериалов и фильмов, которые были у нас тогда в стране, — лично для меня стали последним эталоном женственности. Тогда было… ну, весело. Раньше было ощущение, что мода — это то, до чего ты не можешь дотянуться. В девяностые вдруг стала слишком коммерческой. А в двухтысячные ты сам стал модой. И старая-старая сказка пропала».

«Не нужно было быть Сен-Лораном, чтобы стать модным, — говорит Андрей. — В девяностые ты уже по определению был модным, девяностые были временем индивидуальности. Восьмидесятые… скажу от себя, что это эпоха, которая привлекала всегда всех. Дизайнеров, музыкантов, мастеров мейкапа. Время чрезмерной роскоши, чрезмерного богатства. В пятидесятые, после войны, в моде случился всплеск сексуальности. В шестидесятые все наигрались в нее и захотели большей простоты, геометричности. Семидесятые — хиппи, "Вудсток". И вот в восьмидесятые люди устали от серости и бледности. Это безумно яркая эпоха, и для нас взрыв любви к ней был неудивителен. Женственность все равно переживет ugly chic и ugly fashion. В конце концов, девочка, девушка или дама, надевая платье, смотрит в зеркало и говорит: "Господи, какая же я красивая"».

 

 

 

Основатели Maison Bohemique не скрывают, что донельзя трепетно относятся к клиенткам — и с особой тщательностью выбирают, с кем будут и не будут работать, а значит, кто будет «выгуливать» их одежду. И идейно не признают индпошив.

«Если к нам клиент попадает, то он приходит, чтобы купить именно наш дизайн, — считает Артем. — Нашу одежду. Мы не работаем по принципу ателье. К нам невозможно прийти с картинкой и заказать определенное платье, которое есть у вас в голове. Если клиентка обращается к нам, она должна любить нашу одежду и покупать именно то, что мы делаем».

«Она приходит за нашим сервисом, если можно так сказать, — продолжает Андрей. — Она знает, что мы продумаем абсолютно все, до мельчайших деталей. Ювелирные украшения, туфли, прическу, макияж...» «И даже ситуацию, чтобы выйти в нашем платье», — добавляет Артем.

 

 

 

Андрей согласно кивает: «Да, даже ситуацию. Люди попадают к нам не по случайному совпадению. Им близка не только наша одежда, но и наша энергия, и наше отношение к индустрии. Вы можете явиться почти в любое ателье, любой шоу-рум, и там вам сошьют любое платье по вашему заказу, и вы будете довольны. Но к нам приходят за атмосферой. Попав к нам, клиенты понимают, что им очень комфортно. К нам можно приехать просто попить кофе и поговорить о своих делах, пообщаться, ничего не покупая. Как-то про нас правильно сказали: Maison Bohemique — это закрытый клуб. Мне кажется, что именно эти слова нас определяют. Действительно, мы — закрытый клуб».

 

Правила у закрытого клуба есть, и достаточно строгие. Артем рассказывает: «Мы хотим, чтобы нам доверяли. Мы никогда не посоветуем то, что нам не нравится и что нам претит. В конце концов, наш клиент — это отчасти наше лицо. Мы не будем никогда впихивать какую-то вещь. Скорее скажем: "Вам ничего не подходит". Сказать "нет" несложно: мы работаем с людьми, которые очень хотели к нам попасть. Они отчасти предупреждены, как мы строим отношения. Мы честно говорим: это не ваше. Не ваша длина, не ваш цвет, не ваша философия».

«Большая часть нашей ДНК — сложные, вечерние вещи. И, как ни странно, именно за ними к нам и идут. Не за базовым пальто», — говорит Артем Низов.

«На самом деле, — уверен Андрей Шилков, — это ценится гораздо выше, чем "мы подрежем платье, сделаем миди, все как вы хотите". Работа с индивидуальным клиентом — отдельная планета. Очень много стрессовых ситуаций, когда вы не совпадаете с ним. Мы очень дорожим своим спокойствием и своей атмосферой. В большинстве случаев мы вообще отказываем».

«Да, в очень маленьком количестве делаем под заказ, — говорит Артем Низов. — И опять же это все равно наши модели. Мы можем что-то подогнать под клиента. Иначе работать невозможно — это нас размывает. Самое важное ведь не угодить клиенту один раз, а сделать так, чтобы он к тебе возвращался». Шилков улыбается: «Самое важное — удивлять. Многие покупательницы с нами уже семь лет, с самого дня основания. И безумно приятно слышать, как они говорят: "Я еду к вам на показ и думаю — чем же меня ребята удивят, что же это будет?.. И каждый раз боюсь не удивиться. Но как-то у вас так это получается, что я всегда удивляюсь"».

«Или когда говорят, что в гардеробе отдельный шкаф Bohemique, — добавляет Низов, — безумно приятно».

Фото: Данил Головкин
Стиль: Елена Бессонова
Макияж: Андрей Шилков
 Прически: Светлана Шайда

Похожие статьи

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ