Мода

Куратор и директор MoMu Каат Дебо — о работе музея моды в эпоху инстаграма

В июне в Москву по приглашению НИУ ВШЭ прилетала директор Музея моды в Антверпене (сокращенно MoMu) и один из самых интересных кураторов в этой области Каат Дебо. Мы воспользовались случаем и расспросили Дебо о суперуспешной выставке Margiela: The Hermès Years, удивительных историях частных коллекционеров и работе музея в цифровую эпоху.
Reading time 3 minutes

 

Школа дизайна НИУ ВШЭ пригласила вас прочитать курс лекций о роли музеев моды, и вы, помимо прочего, говорили об устройстве MoMu. Удивительно, что теперь туда на выставки ездят специально — с учетом того, что Антверпен не назвать столицей моды, да и вообще популярным туристическим направлением. Как вы к этому пришли и в чем отличие MoMu ото всех остальных музеев?

Музеев моды вообще немного. Например, у Музея декоративного искусства в Париже и Музея Виктории и Альберта в Лондоне есть несколько коллекций, связанных с дизайном, модой, ювелирным искусством, — но это все лишь небольшая часть их архива.

Мы с Линдой Лоппа, моей предшественницей (первый директор MoMu. — Прим. ред.) сошлись на том, что наш музей должен быть не только про вещи. Нам было важно показать сам модный контекст. 

На фото: Каат Дебо

 

Мы сделали ставку на творческий подход и визуальную коммуникацию — поэтому сразу начали привлекать к работе над выставками самих дизайнеров. Сейчас они нам доверяют, и наша база контактов — это наша сильная сторона. Но вначале было сложно. «Чем вы вообще занимаетесь? Я спрашиваю, потому что у меня есть репутация и я не хочу ее испортить. Нет, такое сотрудничество мне неинтересно» — все начиналось с этого. Коллаборации с дизайнерами — это вообще непросто, потому что у них всегда горят какие-то дедлайны. Но это не отменяет важность экспериментов.

О коллаборациях. Над выставкой Margiela: The Hermès Years вы работали вместе с самим Мартином Маржелой. Как вы думаете, почему он согласился на сотрудничество?

Мы вместе делали его ретроспективу в 2008 году, так что представляли, чего друг от друга ждать. В этот раз было очень спокойно. Мартин давно отошел от мира моды, у него нет необходимости параллельно готовить шоу, так что все свое время он мог посвятить выставке. Я думаю, он понимал, что без его участия такой проект сделать было бы почти невозможно, и поэтому согласился. Нам нужны были его воспоминания и информация о коллекциях, потому что в архивах Hermès об этом ничего нет. Мне кажется, для него самого было важным сделать эту выставку — сейчас, когда его работы копируются столькими молодыми дизайнерами и при этом мало кто помнит и что-то знает о первоисточнике.

Dries Van Noten: Inspirations

Как вам кажется, почему все опять заговорили о Маржеле? Причина только в том, что дизайнеры вроде Демны Гвасалии подорвались его цитировать в каждой коллекции или к этому могли привести еще некие внутренние процессы, которые сейчас происходят в моде?

Мода меняется. Многие жалуются на то, что она становится очень индустриальной — коллекций выпускается все больше и больше. В качестве реакции на эти процессы все сильнее обостряется вопрос ответственного производства. К тому же при таких темпах дизайнеры постоянно испытывают огромное давление. Модные дома меняют креативных директоров как перчатки. Все сводится к «Окей, что у нас за концепция в этот раз? В чем идея?».

На фоне всего этого идеи Маржелы вновь кажутся очень свежими. Он исследовал вопрос моды как системы еще в 80-е. Маржела одним из первых начал работать с одеждой из секонд-хендов, перерабатывать старые вещи вместо того, чтобы их выбрасывать. Это и есть sustainability, о которой сейчас все говорят. Вообще он очень во многом опередил время. Молодые дизайнеры повторяют за ним и думают, что делают что-то революционное. Но чтобы действительно оставаться на передовой, нужно знать историю. А у моды очень короткая память.

Это отвечает на вопрос, зачем дизайнерам вообще приходить в музей. Но все-таки в целом история моды — тема, которой занимается очень небольшое количество людей. Для кого работает MoMu?

Мы хорошо себе представляем нашу аудиторию. Естественно, это в основном женщины, больше 80 процентов. Обычно довольно молодые, меньше 40, даже 35 лет.

Сейчас, когда MoMu закрыт на ремонт до 2020 года, мы стараемся развиваться в новых направлениях. Лично меня больше всего интересует, что мы можем делать вне стен самого музея. Потому что музей существует и за пределами его здания. Что мы можем сделать в онлайне? Возможно, какой-то человек никогда не доедет до MoMu, но мы можем с ним взаимодействовать в интернете. Сейчас онлайн-посетитель так же важен, как и человек, который покупает билет в кассе. Кроме того, мы заметили, что совсем юные люди обходят музей стороной. Он воспринимается, ну, как музей, что-то архаическое. Нужно придумать, как этот барьер преодолеть.

Недавно мы выбрали несколько, скажем так, амбассадоров среди молодых людей из Антверпена. В большинстве своем это онлайн-инфлюенсеры, но есть и простые подростки, которые интересуются модой или модной фотографией. Идея в том, чтобы они нас консультировали и параллельно делали свой проект. Что за проект, я пока не могу сказать, хочу, чтобы они сами решили. Я выделю им бюджет, они смогут его тратить на мероприятия, паблик-токи, небольшие экспозиции. Вообще пока плохо себе представляю, как это будет. И конечно, хочется, чтобы они рассказали нам, как можно привлечь внимание их комьюнити, на каком языке с ними лучше разговаривать.

Идея с консультациями чем-то напоминает тайный комитет миллениалов Gucci.

Возможно, не думала об этом в таком ключе. Это проект про полную свободу, единственное, на чем я настояла, — чтобы они ориентировались на максимально разнообразную аудиторию. В Антверпене живут представители 170 национальностей. Естественно, мы не можем до всех комьюнити достучаться — по большей части в MoMu ходят белые представители среднего класса. Но я хочу установить диалог со всеми остальными. Также мне очень интересно, как они подойдут к вопросу гендерного разнообразия. Я за всем этим буду только наблюдать — пусть делают, как считают нужным.

 

Многие ваши выставки, в том числе Margiela: The Hermès Years, медиа называют «хитом». Какие есть критерии, чтобы изменить успешность выставки? Проданные билеты?

Продажи билетов, количество посетителей — один из основных критериев, но не единственный. Я знаю, что ко мне на выставку никогда не придут 300 000 человек, я этого и не хочу. В здание MoMu столько просто не поместится. На выставку Dior в Париже пришло 700 000 человек, то есть 3000 посетителей в день, — и это слишком. Я ходила на нее два раза, и оба раза мне приходилось протискиваться через толпу. У себя в музее я такого не хочу. Но я их понимаю, количество посетителей коррелирует с количеством проданных билетов, а это главная цифра, которую хочет знать правительство. Их вообще интересуют только цифры.

На фото: Maison Martin Margiela

 

Помимо этого, для меня важен фидбек от критиков. Что написали в Бельгии и заметили ли выставку в международной прессе? Еще один критерий — что думает о выставке сам дизайнер, доволен ли он. Также мы следим за количеством проданных книг, которые выпускаем к каждой выставке и издаем на нескольких языках. Книга про Маржелу была переведена с нидерландского на английский и французский. Она очень хорошо продалась, в том числе и за пределами Бельгии. Ну и конечно, очень показательно, что экспозиция переехала в Париж. Там у нее началась вторая жизнь.

Мартин Маржела остался доволен?

Очень. Он действительно много вложил в эту выставку. Думаю, ему очень приятно, что в Париже сейчас проходят сразу две выставки, посвященные его творчеству. Исторический момент.

До этого еще был документальный фильм We, Margiela.

Да, но он не принимал в нем участия. Но скоро будет еще одна документалка, к которой он сам приложит руку. Ее снимает тот же режиссер, что и фильм про Дриса ван Нотена. Маржелы не будет в кадре, не знаю, как он участвует в проекте.

Кажется, он всерьез заинтересован в том, чтобы его наследие презентовали в нужном свете.

Думаю, однажды ты просто понимаешь, что настает момент рассказать свою историю. Он уже посмотрел фильм, снятый без его участия, и теперь хочет рассказать о том же самом, но со своей точки зрения.

Есть ли шанс, что Margiela: The Hermès Years доедет до Москвы?

Нет, без шансов. Нам уже пришлось заменить некоторые экспонаты, все очень хрупкое. А после Парижа еще Стокгольм. К сожалению, нельзя постоянно разъезжать с выставкой, хотя мне бы очень хотелось. Плюс ко всему это очень дорого обходится государству.

Давайте тогда вернемся к музею. Насколько я понимаю, основу коллекции MoMu составляют образцы из недавних коллекций?

У нас 30 000 предметов, начиная от XVIII века и заканчивая сегодняшним днем. Историческая коллекция очень разнообразная, но по качеству не дотягивает до коллекции V&A и Музея декоративных искусств в Париже. У нас нет кутюра. Наш самый большой интерес — современная бельгийская мода. Вот эту часть коллекции ценят даже на международном уровне. Ее запрашивал Метрополитен для выставки Heavenly Bodies, ее запрашивал нью-йоркский MOMA для Items: Is Fashion Modern?, что-то мы одалживали Центру Помпиду.

Насколько часто вы обновляете архив?

Мы закупаемся каждый год, что-то присылают сами дизайнеры. Часто я у них что-то покупаю напрямую. Иногда мы ездим на аукционы. Шерстим винтажные онлайн-магазины.

И как вы выбираете, что взять из текущих коллекций?

После показов дизайнеры две недели показывают вещи в шоуруме. Вот эти две недели у меня есть, чтобы что-то решить. Иногда я сама приезжаю в шоурум, иногда смотрю онлайн, иногда дизайнер сам мне говорит, какой образ в коллекции ключевой. Проблема с онлайном в том, что мы видим все только во фронтальной перспективе. Дизайнеры мне даже рассказывали, что они теперь перестраиваются, чтобы особое внимание уделять именно передней части, все из-за онлайн-магазинов. Очень странная эволюция.

С шоурумами другая сложность — в них можно опоздать. Мы всегда покупаем тотал-луки, но иногда так случается, что жакет из нужного образа купил уже кто-то другой.

С частными коллекционерами вы тоже работаете?

Бывает. Что-то мы у них покупаем, что-то отдают в дар.

Один из последних постов в блоге MoMu — новость о том, что Фрида Дофин Верхес подарила MoMu часть своего архива.

Это очень интересная история. Фрида раньше преподавала историю костюма в Королевской академии в Антверпене, у нее очень солидная коллекция вещей, которую она использовала в учебных целях. Иногда она приглашала к себе несколько студентов и буквально на кофейном столике раскладывала перчатки 1920-х годов, объясняла, как они сшиты. Сейчас она на пенсии, ей около 86 лет. Фрида не знала, зачем ей сейчас эта коллекция, и мы ее забрали, чтобы продолжать делать то, чем она занималась всю жизнь, — учить истории костюма. Когда мы заново откроемся в 2020 году, все вещи из ее архива можно будет рассмотреть и потрогать в библиотеке. К нашей основной коллекции мы такой доступ обеспечить, к сожалению, не можем.

Часто такое случается?

Нет, довольно редко. Вот восемь лет назад мы еще забрали у коллекционерши из Польши Якобы де Йонг огромную коллекцию XVIII-XIX века. У нее такая же история. Она собирала исторические наряды всю жизнь, начиная с 15 лет. Коллекция просто удивительная. Сейчас Якобе больше 80, ее детям все эти платья были неинтересны — они заперли их в подвале. Больше 1000 объектов! Половину мы купили, вторую половину они нам подарили.

О частных коллекциях. В российских медиа широко обсуждали историю Игоря Топоровского, выставлявшего в Генте свою коллекцию Малевича и других авангардистов, про которую не слышал ни один авторитетный специалист по авангарду.

Да, в Бельгии тоже все об этом говорили. Директор музея в ужасе снял экспозицию после такого скандала. Но сложность в том, что нет никаких процедур, которые могли бы на 100 процентов подтвердить или опровергнуть подлинность этой коллекции.

На фото: Footprint: The Tracks of Shoes in Fashion

 

Гипотетически возможна ли такая ситуация в музее моды? И как вы отличаете подделки от подлинников?

В арт-среде крутятся совсем другие деньги. В моде тоже случаются подделки, но в основном это касается аксессуаров, особенно сумок. Например, чтобы определить подлинность вещей Maison Martin Margiela, нам достаточно на них взглянуть. Если есть сомнения, у нас есть волшебная опция консультации с самим дизайнером. Малевича уже, к сожалению, про прялки не спросишь. В целом подделок немного, и они обычно сразу заметны. Оригинальные вещи Dries Van Noten от китайских отличает качество.

Некоторые модные критики, кажется, не в восторге от текущего состояния модной индустрии. Анджело Флаккавенто после первых строчек обзора на дебютную коллекцию Вирджила Абло для Louis Vuitton написал: «Если мы анализируем одежду, а не шоу для инстаграма, на этом месте можно заканчивать».

Многие критики сейчас просто описывают коллекции и боятся критиковать. Несколько лет назад паре журналистов явно дали понять, что их не ждут на показах. Кэти Хорин была в их числе — брендам казалось, что она слишком скептически настроена. В итоге сейчас даже громкие имена вроде Сьюзи Менкес стали просто описывать вещи.

 

Возможно, так и есть. Я хотела спросить о другом: может ли музей позволить себе сказать: «Здесь наше выставочное пространство и наши интересы, а здесь инстаграм, и мы не хотим соединять эти точки»?

В контексте инстаграма мне очень понравилась статья Каролин Эванс про визуальную экономику. Она выпустила ее пару лет назад. Эванс пишет, что мы перешли на эту визуальную экономику и любой предмет одежды теперь больше, чем просто предмет. У него есть свой статус, свой образ, и он не менее важен, чем сам предмет. По сути, образ становится предметом. Вы можете смотреть на него в инстаграме, постить в другие социальные сети. Но что с этим образом предмета делать музею? Может, время делать выставки в инстаграме? Все-таки пока это кажется сомнительным.

Проблема в том, что музеи только начали осваивать диджитал и думать над тем, как архивировать посты из инстаграма. Но у нас нет никакой инфраструктуры, с помощью которой мы сейчас сможем справиться со всем этим потоком информации.

В MoMu мы всегда говорим, что сохранить платье XVIII века проще, чем что-то в цифровом формате. Очень просто удалить файл одним кликом. Часто к нам приходят дизайнеры и говорят, что передадут CD с архивом. У нас уже несколько картонных коробок с этими дисками скопилось. Но мы их не можем открыть! Мы обратились в специализированную контору, но они сказали, что информацию не получается считать. 

Все диджитальное гораздо хрупче, чем кажется, и нам еще предстоит научиться с этим всем обращаться.

Похожие статьи

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ