Франко Москино: «Вы — часть звена fashion-цепи, марионетка, но не вы сами»
Мода

Франко Москино: «Вы — часть звена fashion-цепи, марионетка, но не вы сами»

27 февраля Франко Москино могло бы исполниться 68 лет. Рассказываем, чем его взгляды на моду отличались от общепринятых.
Reading time 44 seconds

Лето 1971 года. 21-летний выпускник миланской Академии изящных искусств Франко Москино получает должность иллюстратора в Versace. Через несколько лет, в 1983 году, при поддержке Джанни он запускает бренд Moschino. После первой коллекции — Couture! — его уже обсуждает вся модная тусовка, которой пришлись по вкусу его остроты на тему «выброшенных на ветер» денег. Позже пресса назовет Москино итальянским enfant terrible и будет сравнивать с Жан-Полем Готье, а также наградит званием «придворного шута модной индустрии» (это выражение сам дизайнер терпеть не мог).

Фарсовые фантазии Москино на тему мода напрямую связаны с его парадоксальным видением индустрии. Он высмеивал ее иерархическую структуру, пародируя символы высшего класса, например вечерние наряды Chanel, которые перешивал из демократичных материалов вроде денима или менял им подкладку на серебряную. «Смешные вещи должны быть исключительно хорошо сделаны, это и называется шиком. Найти смешную футболку проще простого, норковую шубу — гораздо сложнее. В конце концов, если бы икра была дешевле, ее вкус уже не казался бы таким изысканным», — сказал Москино в интервью британскому GQ в 1994 году.

Высокое техническое мастерство Москино органично сочеталось с его симпатиями к постмодернизму и сюрреализму. В своих коллекциях он обращался к ироничному самоанализу и жанру пародии, искренне шутил и вдумчиво накладывал друг на друга разные по своей природе смыслы. Слова «Это реклама!» печатались прямо поверх рекламных кампаний Moschino, а модели пили из флаконов духов, будто бы там была кока-кола. На вечеринках и ужинах бренда выделялись площадки под инсталляции и перформансы, а гости выглядели так, будто сбежали с сюрреалистического бала мадам Ротшильд, точнее, с его более вульгарной версии. Москино даже снимался для собственного лукбука, выбирая новую роль для каждого из рекламируемых продуктов. Он пропагандировал свободу и ставил под сомнение общественные представления о хорошем вкусе, заявляя, что его вообще «не существует». Его театрализованные показы могли имитировать атмосферу уличных рынков, модели — выползать на подиум на четвереньках, а он сам мог выбежать к гостям с криком «Мода умерла!».

/

Возрождение Moschino под руководством Джереми Скотта демонстрирует такие же контрасты между низким и высоким. Скотт выводит на подиум инопланетян и картонные коробки, посвящает шоу McDonald’s и выпускает капсулы с персонажами мультсериалов «Суперкрошки» и «Губка Боб Квадратные Штаны» и в стилистике игры-головоломки Candy Crush. О том, что со всем этим он попал в струю, свидетельствует количество знаменитостей, которые носят Moschino, — среди них Карди Би, Мишель Обама и Мадонна. Правда, несмотря на сатирическое начало, соответствующе ДНК бренда, коллекции Скотта совсем не похожи на то, что делал сам Москино. Он понимал bullchic (от англ. bullshit, то есть «дерьмо», и chic, то есть «шик». — Прим. ред.) совсем иначе.

«Все, что я делаю, противоречиво, я знаю, но почему это должно меня беспокоить? Зачем мне подстраиваться под модную индустрию только потому, что я в ней работаю?»

Возможно, основное отличие кроется в представлениях Москино о модной индустрии и обществе в целом. Если Скотт использует эклектику и юмор, чтобы привнести в коллекцию немного радости, то Москино видел в иронии инструмент для критики роли моды в обществе. «Мода — это пошлость. В том, чтобы быть модным, нет ничего хорошего. Мода мертва. Давайте же поговорим о чем-нибудь более стоящем. Мода убивает людей. Это фашистская индустрия. Будучи дизайнером, я должен диктовать вам, как подстричь волосы и какую оправу выбрать для новых очков. Вы — часть звена fashion-цепи, марионетка, кто угодно, но не вы сами», — сказал Москино в интервью New York Magazine 1989 года.

Нет ничего удивительного в том, что Москино затосковал вскоре после оглушительного коммерческого успеха, который ему принесла презираемая им индустрия. «Не хочу выглядеть глупо, но иногда я чувствую себя будто в золотой клетке. Я могу делать все, что хочу, но в реальности люди ждут, что я сделаю то же самое, что я уже делал. Вещи Moschino должны выглядеть в соответствии c представлениями публики о стиле Moschino. Каждый следующий сезон я должен быть таким же глупым, банальным и вульгарным, каким был в прошлом. Временами этот бизнес кажется мне кошмарной машиной».

«Я сам больше не делаю одежду. Moschino больше не мое имя. Мода — всего лишь источник денег. Она сделала из меня знаменитость, и я буду этим пользоваться».

Последние годы рекламные кампании Moschino поднимали такие социальные проблемы, как наркотическая зависимость, глобальное потепление, насилие, консьюмеризм, загрязнение окружающей среды, расизм и неосведомленность общества о СПИДе.

Москино умер в 1994 от осложнений от СПИДа. Ему было 44 года.

 

/

До самой смерти Москино оставался предприимчивым бизнесменом. Он успел запустить экологичную линию Ecouture!, заменить в своих коллекциях натуральный мех на искусственный и собрать с помощью кампании Smile! крупную сумму для организации, оказывающей помощь детям со СПИДом.

Франко Москино и сегодня остается одним из главных радикалов в истории моды, чье имя ассоциируется со свободой, честностью, юмором и критическим мышлением. Мы по-прежнему задаемся вопросами, которые у него вызывала мода 30 лет назад, и до сих пор не нашли ответов.

Похожие статьи

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ