Давид Кома — о любви к 60-м, учебе в Лондоне и роли женщин в своей жизни
Мода

Давид Кома — о любви к 60-м, учебе в Лондоне и роли женщин в своей жизни

Любитель футуризма и шестидесятых, бывший креативный директор Mugler и просто один из самых успешных дизайнеров последних лет родом из Грузии — это Давид Кома (в миру — Комахидзе). L’Officiel поговорил с Кома о годах в Лондоне, книгах в библиотеке Центра Помпиду, бесценных советах и роли женщин в его жизни.
Reading time 2 minutes

Кома настолько обаятелен, что это обаяние чувствуешь даже во время спонтанно назначенного на три по лондонскому времени разговора в Skype. Голос негромкий, шутки — прямо к месту. Беседа с Давидом начинается с типично  английского обсуждения погоды. Этого милого и совершенно необязательного ритуала вежливости от дизайнера, которого каждый второй западный журналист называет «гиперсфокусированным», не ждешь: такие трудоголики, как Кома, казалось бы, время на small talk тратить не умеют.

Тем не менее: Давид за полчаса разговора успевает в подробностях рассказать не только о годах в Saint Martins, любви к Мондриану, Paco Rabanne периода шестидесятых и Мюглеру восьмидесятых и о том, почему всегда одет в черное, но и о фильмах, которые посмотрел в последнее время («Зови меня своим именем» Луки Гуаданьино его особенно впечатлил), и о книжках, которые случайно нашел в библиотеке и вдохновился, и о том, что Лондон как-то совершенно неожиданно завалило снегом.

Кома — из тех дизайнеров, которые до того, как занялись модой, получили совершенно академическое художественное образование: красный диплом Художественной школы имени Б. М. Кустодиева и два года в Академии им. А. Л. Штиглица — или, как ее зовут с советских времен, «Мухе». Это вам не курсы рисования.

Тут Давид в хорошей компании: с искусств начинала и Мэри Квант, одна из главных реформаторов моды шестидесятых (дипломированный, на секундочку, иллюстратор), и Аззедин Алайя — тот изучал скульптуру.

«Конечно, — считает Давид, — я уверен, что определенным образом художественное образование влияет на то, что ты делаешь. Я никогда особенно на эту тему не задумывался, но, во‑первых, общее знание истории искусства сильно расширяет кругозор. Я безумно люблю Мондриана — и часто смотрю на то, как Питер композиционно решал свои работы. Это всегда помогает — с пониманием пропорции цвета, чувства линии, того, как некие графические формы можно транслировать на женское тело. Не меньше я люблю Караваджо — за контраст и драматичность. И им тоже нередко вдохновляюсь, когда работаю над коллекцией. Во-вторых, лично мне очень пригодились лекции по анатомии. У меня достаточно скульптурные платья, я работаю с фигурой — и знание человеческого тела как раз помогает… поймать правильные линии. Не изуродовать силуэт, а, наоборот, подчеркнуть красоту женского тела».
 

Первая вещь David Koma в гардеробе автора этой статьи появилась года три назад: подарок, черная асимметричная юбка с запахом и полупрозрачными панелями по краю. Куда бы автор эту юбку ни надевала, везде она стабильно собирала комплименты — и даже пару раз послужила поводом для знакомства на вечеринках.

Когда я рассказываю об этом Давиду, он реагирует живо — сразу вспоминает ту коллекцию и добавляет, что моя юбка прекрасно отражает близкую ему эстетику: тут немного футуризма, немного готики, графичные линии, очень грамотно и ненавязчиво подчеркивающие фигуру.
 

Последняя осенне-зимняя коллекция — тоже предельно узнаваема: мини, черная кожа, броские лаконичные силуэты, вставки алого и ярко-фиолетового цвета, который Давид Кома, в принципе, любит использовать в коллекциях (похожий электрический оттенок встречался и у Терри Мюглера в восьмидесятые). Впрочем, есть и моменты совершенно неожиданные: фольклорного вида бахрома, принты с перьями. Все дело в снимках американских индейцев авторства этнографа Эдварда Кертиса, чью книгу Native Lands, Native People Давид нашел совершенно случайно. «Я очень люблю ходить в библиотеку, когда делаю ресерч к коллекциям, — рассказывает он. — Это мне напоминает о Central Saint Martins, о лучшем времени, когда я был свободен и занят только искусством. Так вот, я заглянул в библиотеку музея Центра Помпиду, и в отделе «Новые поступления» как раз увидел книгу Кертиса. Пролистал ее и был поражен искренностью, простотой и величием его фотографий. Тут же побежал к библиотекарю с вопросом: «Есть ли еще?»
 

Мысль, что индейские мотивы могут выглядеть футуристично, звучит странно — тем не менее у Давида они выглядят именно так. Перья сочетаются с платьями в заклепках, прямой цитатой из раннего Пако Рабанна; тот еще в 1966 году показал мини из кольчуги (позднее у Рабанна выходили даже наборы для тех, кто решил собрать это самое «кольчужное» платье своими руками).

Рабанна, как и раннего Андре Куррежа, и Джеффри Бина, Давид ценит особенно. «У каждого повара, как говорится, своя любимая приправа, — объясняет Кома. — Свой секрет. Мой — шестидесятые. Обожаю эту эпоху, она сочетает в себе все мои любимые элементы. Не важно, какую я коллекцию делаю, не важно, какой темой я вдохновлен, я всегда возвращаюсь в эту эпоху. Даже, можно сказать, пропускаю идею через своего рода "фильтр" шестидесятых». Это действительно заметно: в летних коллекциях David Koma, к примеру, часто попадаются белые платья А-образного силуэта с декором, в котором сразу считываются цитаты из «космических» (их правда так называли) коллекций Courrèges — ряды черных точек, круги. Каждый раз цитирует Кома совершенно на новый лад, но источник вдохновения — один.
 

Многое о том, что именно и как хочет делать, Давид Кома понимал еще подростком: устроить в пятнадцать лет первый показ придет в голову далеко не каждому творческому школьнику. Два года спустя после участия в «Дефиле на Неве» Давид в одиночку переехал в Лондон и поступил в Central Saint Martins. Переезд в другую страну многие в русской моде сравнивают то с армией, то с экстернатом, называют школой жизни, экстренным уроком взросления и испытанием на прочность. Давид Кома же совершенно спокойно и взвешенно рассказывает, как в семнадцать оказался в другой стороне — без драмы, без историй о том, как тяжело было. Он вскользь упоминает долгую и упорную работу как нечто само собой разумеющееся — не личный подвиг, а необходимое условие. «С пятнадцати до семнадцати, — говорит Кома, — я морально готовился к тому, что уеду, и именно в Лондон: как-то знал, что должен быть там. Шоком для меня переезд не был, я всегда был самостоятельным». 

«Каждый день я проводил в полной эйфории. Старался поменьше ходить на тусовки и посвящать почти все время учебе — когда ты молод и делаешь только то, что тебе нравится, это не сложно. Я тогда так себе сказал: "То, о чем мечтал, ты получил — теперь, будь добр, работай"».

В Saint Martins Давиду, надо сказать, повезло с учителями. В магистратуре Кома попал на курс к ныне покойной Луиз Уилсон. Уилсон, бывшая креативный директор Donna Karan и совершенно легендарная преподаватель, воспитала не одного знакового британского дизайнера: Александра Маккуина, Джонатана Сондерса, Кристофера Кейна. Был среди ее любимых студентов и Давид Кома. Говоря об Уилсон, многие до сих пор вспоминают ее строгий нрав и требовательность — и то, что именно это ее качество в итоге шло молодым дизайнерам на пользу: они действительно учились думать. «Я, конечно, Луиз восхищался, — вспоминает Давид. — С самого начала мечтал учиться у нее. Мне нравилось все, что было с ней связано. В итоге я попал к ней на курс. И благодаря упорной работе смог даже с ней подружиться. После того как я "выпустился", мы поддерживали связь, Луиз мне помогала с каждой коллекцией. Много мне от нее, в принципе, не надо было: ей достаточно было посмотреть, дать пару предложений — и мне уже как-то становилось ясно, куда надо двигаться и что надо делать».

«Она была очень четким, очень строгим человеком с невероятным чувством юмора. Юмор у нее был порой черный, но правда крутой».

Запустив собственный бренд, Давид столкнулся с вопросом, с которым, в принципе, сталкивается большинство молодых дизайнеров — и особенно те, кто учился в Лондоне. Вопрос этот звучит просто: как делать ту одежду, которую ты хочешь делать, и при этом хотя бы не попасть в долговую яму. А вот ответить на него куда сложнее, чем можно подумать.

В Central Saint Martins всегда учили искусству в большей степени, чем бизнесу; придумывать в большей степени, чем продавать; делать свой бренд и искать свое видение вместо того, чтобы встраиваться в структуру люксового модного дома в качестве, условно, старшего дизайнера мужской одежды. С одной стороны, именно это помогло школе выпустить главных дизайнеров современности, с другой — с некоторыми выпускниками, даже очень талантливыми, это сыграло злую шутку. Самый трагичный пример недавнего времени — дизайнерский дуэт Meadham Kirchhoff: один из главных независимых британских брендов конца нулевых и первой половины десятых в 2015 году был вынужден закрыться из-за долгов. Любовь английской и не только модной прессы, большие проекты вроде коллабораций с Topshop — все не помогло. Долги, как рассказывал один из основателей, Эдвард Мидэм, копились как снежный ком — и под конец не удалось сохранить даже студию с архивными моделями.
 

Давиду же учиться считать косты и прибыль пришлось, как только он начал работать в индустрии. «Все, чему тебя учат, — быть другим, быть свободным, ни на кого не похожим, двигаться вперед, — рассуждает Давид. — И никто не говорит, что мода — это бизнес и что кроме таланта нужно обладать еще некоторым количеством организационных навыков. Насмотренность, талант и свобода мысли помогают тебе создать собственный стиль, найти свой узнаваемый авторский почерк. Но чтобы все это в дальнейшем существовало, нужно понимать, кого ты одеваешь, ради чего ты это делаешь, какая у тебя ценовая политика. И конечно, дизайнер не бывает один: очень много значат команда и то, как ты ей управляешь».

Можно сказать, что в вопросах бизнеса у Кома перед глазами был достойный пример. «Мне в каком-то смысле очень повезло, — говорит Давид. — У отца всегда был свой бизнес, и я смотрел на него и думал, что тоже хочу иметь свою компанию. Быть боссом».
 

К тому же Давиду действительно есть на кого положиться: с самого начала он работает с женой Александрой — коммерческим директором бренда. Александра и считает бюджеты, и общается с байерами, и даже успевает помогать с организацией интервью.

«Без нее бы у меня ничего не получилось, — признает Давид. — Она моя опора». Стоит мне вспомнить Веру Набокову, ставшую помощником, редактором и литературным агентом мужа (и даже как-то спасшую черновик «Лолиты» из мусорной корзины), и Давид смеется:

«Да, очень похоже. И в принципе, в моей жизни сыграли огромную роль именно женщины — Луиз, Саша, еще несколько человек, которые мне помогали и помогают. Без них никак».

Фото: Александр Ньюманн

Стиль: Давид Кома

Модель: Маккена Хеллам (IMG)

Кастинг: Свеа Грайхгауэр

Макияж: Эни Уайтхэд (Calliste Paris)

Прически: Тобиас Сагнер (Calliste Paris)

Ассистент фотографа: Юпитер

Продюсер: Елена Грачева

Похожие статьи

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ