Мода

Бренды сжигают тонны одежды стоимостью в миллионы долларов. Зачем?

Последние пару недель все говорят про Burberry и в количестве фирменных тренчей считают, сколько нераспроданной одежды им пришлось сжечь. Объясняем, почему все кругом негодуют и почему при этом конкретно Burberry — все равно молодцы (в некоторых аспектах).
Reading time 2 minutes
Что произошло?

 

Burberry опубликовали годовой финансовый отчет, в котором были данные по поводу ликвидированных вещей. Их не удалось продать, поэтому их сожгли. В сумме речь идет о продукции стоимостью в £28,6 миллиона, при этом примерно треть из них — косметика и парфюмерия. Если переводить в понятный эквивалент, это 20 000 тренчей или 81 000 платков в фирменную клетку. Предполагается, что за последние пять лет было уничтожено вещей более чем на £90 миллионов.

 

Зачем Burberry это сделали?

Еще 15 лет назад клетка Burberry была чем-то вроде синонима подделки — настолько часто ее воспроизводили фирмы, которые не имели на это никакого права. Поскольку это был не оригинальный продукт, стоил он в разы дешевле. Так что в какой-то момент Burberry стали ассоциироваться с ребятами с окраин и из неблагополучных районов, утратив репутацию премиального бренда с историей. Одной из программных задач Кристофера Бейли на посту креативного директора модного дома было восстановление репутации — и он с ней успешно справился (сначала ради этого пришлось практически полностью отказаться от той самой клетки, а потом снова ее предложить — уже в качестве неотъемлемой составляющей ДНК марки).

 

Сейчас Burberry крайне важно сохранить этот имидж. Поэтому они остерегаются контрафактов и серого рынка. Кроме того, они неохотно делают скидки на свои сезонные коллекции и большим распродажам предпочитают полную ликвидацию товара. Решение спорное, но чего не сделаешь ради того, чтобы сохранить эффект эксклюзивности и относительной недоступности.

 

Очевидно, Burberry не одни такие. Кто еще уничтожает вещи?

«Это грязный секрет модной индустрии. Случай Burberry — только вершина айсберга», — прокомментировала ситуацию Лу Рен Ролофф из «Гринписа». Гласность здесь — один из самых эффективных инструментов решения ситуации, так что всем брендам, среди которых Burberry, нужно отдать должное как минимум за то, что они решились сделать свои отчеты максимально прозрачными.

 

Известно, что группа компаний Richemont, в которую входят Cartier и Montblanc, уничтожила за последние два года часов больше чем на €400 миллионов. Британский бренд Temperley действует иначе: они отдают нераспроданные вещи на благотворительность или отправляют их в аутлеты.

С H&M особая ситуация. Они утверждают, что уничтожают после лабораторных исследований только бракованные или опасные для здоровья вещи — ежегодно их набирается около 15 тонн. Полученную энергию используют для обеспечения электричества в небольшом шведском городе Вастера. Нераспроданные вещи H&M перерабатывают.

Louis Vuitton никогда не устраивают открытых распродаж, зато устраивают закрытые для сотрудников. По их словам, модный дом в течение нескольких дней предлагает купить сумки и другие нераспроданные вещи со значительными скидками — себе или в подарок. На каждой сумке установлен чип, с помощью которого Louis Vuitton могут следить за тем, чтобы она не оказалась на eBay. Уничтожается только то, что никому не приглянулось спустя несколько подобных распродаж.

Есть сведения о том, что в 2008 году Céline уничтожили все оставшиеся вещи из прошлых коллекций, чтобы дать Фили Файло возможность не оборачиваться назад и делать то, что ей кажется правильным.

Кто недоволен?

 

Если вернуться к ситуации с Burberry, то нужно сказать, что в недоумении остались практически все. Пользователи соцсетей переименовали марку в Burnberry и запустили в твиттере и инстаграме соответствующий хештег. Акционеры не поняли, почему им не предложили вещи со скидками. Впрочем, глава Британской школы моды в Лондоне при Каледонском университете Глазго Тим Джексон уверен, что акционеры в принципе не могут в этой ситуации остаться довольными. По его мнению, это замкнутый круг: мол, Burberry увеличивают объемы производства ради отчетности для акционеров.

 

Но больше всех новости о сожжении огромного количества вещей предсказуемо возмутили экоактивистов. Представители Burberry в официальном заявлении говорят, что подошли к процессу ликвидации максимально ответственно и попытались по возможности снизить вред для окружающей среды. Похвально? Похвально. Однако «Гринпис» все равно считает акт сожжения готовой одежды без изъянов неуважением к работникам ателье и вообще к использованным ресурсам. Представители некоммерческой организации Fashion Revolution, выступающей за прозрачность в системе поставок, отмечают, что такой объем просто невозможно уничтожить без существенного вреда для окружающей среды. Потому что это не только текстиль, но и пластиковая фурнитура, которую окончательно никак не расплавить.

 

«Я ждала, что об этом наконец заговорят, последние 15–20 лет. Я рада, что наконец-то началась дискуссия», — говорит Орсола де Кастро из Fashion Revolution.

 

Почему бы не взять и не отдать все на благотворительность?

 

Это действительно один из самых очевидных вариантов после переработки. Некоторые бренды (как Temperley) так уже и поступают. Осмелятся ли Burberry — пока вопрос. Но вопрос уже поднял реселл-гигант Thredup. В конце прошлой недели они выложили в твиттер открытое письмо-обращение к Burberry. Они предлагают забрать на продажу все целые вещи без брака, которые не удалось продать, и направить 100 процентов вырученных средств в любую благотворительную организацию, помогающую окружающей среде. Burberry пока что на это обращение не отреагировали.

 

Очевидно, что в ближайшем будущем об этой теме будут говорить все больше, а маркам придется принимать серьезные решения. По приблизительным расчетам, сейчас ежегодно производится 100 миллиардов вещей, из них продаются только 90 %. С остальным нужно будет разобраться.

 

Похожие статьи

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ