Ксения Собчак и редакция L'Officiel комментируют прошедшие недели моды
Недели моды

Ксения Собчак и редакция L'Officiel комментируют прошедшие недели моды

Забастовка фотографов, новые супермодели и клише, которые всем надоели: редакция L'Officiel прокомментировала моменты, по которым им запомнятся недели моды сезона весна–лето 2018.
Reading time 2 minutes

Ксения Собчак, главный редактор L’Officiel Russia, — о забастовке стритстайл-фотографов

Забастовка streetstyle-фотографов во время Миланской недели моды — это неудивительно. Мне кажется, что стритстайл-культура в принципе пошла на спад. И поэтому фотографы, конечно, чувствуют себя обиженными. Вот стоишь ты весь день, мокнешь под дождем, ждешь какую-то звезду. Звезды им при этом не помогают — они уже знают, что фотографироваться как бы немодно, и даже если тебя фотографируют, то надо делать вид, что это тебе особо не надо и ты просто идешь на показ и никого не замечаешь. А потом фотографы ничего не получают, плюс их труд используют совершенно другим способом — затирают копирайт и выкладывают в личные инстаграм-аккаунты, чтобы зарабатывать деньги на контрактах с модными брендами, которые хотят показать свои вещи на лидерах мнений. Это несправедливо. Если марки заинтересованы в развитии блогерской фоторепортерской стритстайл-культуры, они должны поощрять фотографов. Что здесь остается фотографам? Только возмущаться происходящим и требовать от модных домов, чтобы уже они поддерживали эту культуру и финансово, и коммуникационно — пусть представители брендов заранее оговаривают со звездами, чтобы те вели себя этично.

Лена Бессонова, директор моды L’Officiel Russia, — о коллекции Louis Vuitton

Николя Жескьер — один из моих любимых дизайнеров, я наблюдаю за его творчеством с 2005 года, когда только пришла работать в глянец. То, что он делал для Balenciaga, и то, что он делает для Louis Vuitton, естественно, отличается, и в работе для Louis Vuitton, на мой взгляд, он не всегда раскрывает весь свой потенциал. Это другой бренд, другие условия для работы. Каждый раз я немного переживаю: что он покажет, как отреагирует на его коллекцию модная критика. На этот раз шоу было совсем камерным: несмотря на то, что оно прошло в Лувре, помещение было маленьким. За день до этого открылся большой бутик бренда на Вандомской площади, и одним из главных элементов декора стало огромное металлическое золотое солнце на облицовке здания. Как потом мне объяснили девочки из пиара марки, подводя меня к статуе Людовика XIV, это была отсылка к тому времени, к той эпохе. Эти отсылки были и на показе — барочные камзолы с вышивкой, стилизованные вместе со спортивными шортами и кроссовками, которые опять становятся знаковой обувью для многих модных домов. Показ был невероятным не за счет декора или шоу, а именно за счет вещей, тех образов, которые представил Николя Жескьер в этот день. Очень крутой стайлинг, спортивные элементы, практически пижамные шорты с барочными удлиненными пиджаками, невероятный крой, которым он славился в Balenciaga. Мне показалось, что те навыки, которые он приобрел, работая в другом крупном бренде, наконец нашли свое применение в Louis Vuitton. Уверена, ему с этим помогла его близкая подруга Мари-Амели Сове, которая является стилистом Louis Vuitton, соратником и сподвижником Николя.

Анна Сенина, старший редактор моды L’Officiel Russia, — о показе Versace

Я летаю на показы в Милан почти 10 лет. Конечно, все постепенно приедается — мне казалось, что тот мэджик, ради которого я пошла работать в модный журнал, куда-то пропал. Но на показе Versace случилось что-то неописуемое. Прошло ровно 20 лет со дня убийства Джанни Версаче, и, чтобы почтить память брата, Донателла сделала необыкновенное шоу: показ был фактически переосмысленной ретроспективой самых знаковых образов и принтов, созданных Джанни. Дизайнеры сейчас увлеклись прямыми цитатами из 90-х, в целом мне это кажется коммерцией и заигрыванием с миллениалами. Но барочные узоры с головы до пят, комбинезон с принтом из обложек Vogue, змеи, Энди Уорхол — все это вызвало ностальгию по юности, оставшейся в конце XX века. Тогда я носила цветастые джинсы Versace с выхинского рынка и мечтала хотя бы потрогать настоящие. Кстати, этот принт «вырви глаз» был процитирован в некоторых луках. А когда в финале под песню Джорджа Майкла Freedom вышли Карла, Клаудиа, Наоми, Синди и Хелена, зал просто взревел. Я не смогла сдержать слез. Сбылась моя детская мечта увидеть всех супермоделей 90-х — живьем, в одном месте! Для меня любовь к моде начиналась именно с них. Особенно я любила Хелену Кристенсен. Мне она казалась самой красивой женщиной во вселенной. Кстати, все девушки были в великолепной форме, та же стать и харизма! Мне для полного счастья не хватило только Линды Евангелисты.

Настя Полетаева, шеф-редактор сайта lofficielrussia.ru, — о переменах в моде на моделей

Я очень люблю Джиджи и Беллу Хадид и всегда защищаю в спорах «что все нашли в этих сестрах Хадид» — они красивые, на них отлично смотрятся вещи, они популярны, что по понятным причинам важно в 2017-м для брендов, и в целом все у них замечательно. Но последний месяц показов прошел под знаком феномена Кайи Гербер. Было ощущение, что вся индустрия несколько лет только и делала, что ждала, когда же дочери Синди Кроуфорд исполнится шестнадцать и она, наконец, сможет ходить по подиуму, а не только сниматься в рекламе. О ней говорили все, она открывала шоу Chanel, медиа десятками публиковали материалы о ней. И здесь, как мне кажется, дело не только в том, что модная индустрия в принципе живет новыми лицами. Появление Кайи и ее брата Пресли Гербера на показах для меня стало предвестником того, что в модельном бизнесе появилась еще одна каста моделей. Есть, условно, просто профессиональные модели (сестры Дежины, Мика Арганьяраз, Саша Лусс и так далее), есть модели, чья карьера растет из Instagram, а не из физических данных (сестры Хадид, Кендалл Дженнер, Хейли Болдуин и так далее), есть модели, которые добавляют маркам социальной значимости, потому что занимаются активистской деятельностью (Эшли Грэм, Ханна Габи Одиль, Адвоа Абоа и так далее). А теперь появилась еще пока узкая прослойка эдаких сверхмоделей, наследников модельной династии. Это такое физическое совершенство, помноженное на априорную популярность, которую обеспечивает родство с супермоделями и другими звездами. Задатки этого тренда мы видели еще в прошлом году, когда все стали снимать и букировать Лили-Роуз Депп. Но она все-таки не модель в классическом смысле — у нее недостаточно высокий рост. А тут появляется Кайя, шестнадцатилетняя девочка, рядом с которой даже Джиджи выглядит чуточку слишком обычной (хотя она, конечно, невероятно красивая на самом деле), — и получает, я уверена, все грядущие большие контракты. Интересно, во что это выльется в следующем сезоне.

 

 

Таня Семенькова, редактор моды L’Officiel Russia, — о том, что ей надоело в неделях моды

Кроме моментов эстетического восторга недели мод оставляют за собой длинный список популярных явлений, трендов и ситуаций, которые дико раздражают своей банальностью, зашкварностью, глупостью или фальшивостью. О некоторых из них говорить с негативной коннотацией не принято, но я все-таки скажу. Предупреждение: мнение редакции может отличаться от мнения автора. Но это неточно.

 

НАДОЕЛО:


феминистские слоганы на футболках,

потрепанные годом славы сестры Хадид,

ряды «айфонов», сидящих на первых рядах,

искажение идеи free the nipple: обнаженная грудь на показах как рычаг продаж,

одурманивание гостей показа грандиозностью декораций,

резкая смена направления бренда в погоне за деньгами миллениалов,

чуб Сьюзи Менкес как образец нафталина,

эпатажный стайлинг и больше ни-че-го,

слепое обожание Симона-Порта Жакмюса и Вирджила Абло,

надежда тлеющих брендов «продаться» за счет A-list-моделей,

«Анну Винтур видела?»,

пункт обмена приветствиями и комплиментами,

немая комедия «Стритстайл, или Как это работает»,

кастовость представителей российского глянца,

мода — для худых (все еще да).

 

Похожие статьи

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ