Культура

«Я бы очень хотела танцевать в кино»

Актриса и основательница международного ежемесячного фестиваля короткого метра Moscow Shorts Рина Гришина, известная по многим нашумевшим кино- и телевизионным проектам, рассказала L'OFFICIEL Russia о своих жизненных принципах, кумирах детства и возможностях творчества в режиме онлайн.
Reading time 3 minutes

 

Текст: Екатерина Асташова

Фото: Даниил Артемьев

Визажист: Алина Кузина

Локация: QWEEX Campus

 

Рина, начнем с наболевшего вопроса — локдаун. Как ты его пережила?

Когда я узнала о том, что нам всем предстоит сидеть дома, я втайне обрадовалась: можно провести время с мужем, переделать много всяких накопившихся дел. У меня был довольно сложный год: из-за постоянных съемок я практически не была дома. Так что несмотря на то, что вокруг меня многие паниковали, я настроилась на то, что все будет хорошо и что я постараюсь провести это время с максимальной пользой. Теперь я могу сказать, что это был самый счастливый период в году… Я такой противоречивый человек: очень люблю сниматься и люблю находиться дома с мужем, с семьей. И наконец-то в моей жизни все совместилось, ведь буквально через неделю после того, как нас всех закрыли на карантин, у меня начались съемки в дистанционном сериале «Все вместе». Мне очень повезло с этим проектом, так как, во-первых, у меня прошел страх отсутствия работы, а во-вторых, получился очень интересный эксперимент. Я была не только актрисой, мне приходилось работать и с камерой, и со звуком, и со светом, самостоятельно все это устанавливать и следить за съемкой с технической точки зрения. Это оказалось очень увлекательно, и я довольно легко перенесла изоляцию.

Было, конечно, много моментов, которые тревожили: не было показов короткометражек в рамках моего фестиваля Moscow Shorts, сорвалась кинопремьера и прокат фильма «Номер один». Но душевное состояние у меня было приподнятое, именно потому, что я сразу позитивно на все настроилась!

Не было такого ощущения: вот я дома — и опять работаю? В том плане, что дома было больше работы, чем отдыха.

В работе над проектом «Все вместе» было много того, что я не умела, поэтому были свои сложности, конечно. Например, я первый раз самостоятельно записывала звук, снимала себя на камеру GoPro. Сначала я очень нервничала, чтобы случайно ничего не стереть и не потерять все, что снято за целую смену! Вечерами приезжал курьер, и ему нужно было отдать жесткий диск со всем материалом. Были моменты, когда появлялась усталость, но потом приходило осознание благодарности за то, что у меня все-таки есть проект.

Карантин всех перевел в диджитал-формат: и музеи, и моду, и театры — в этом плюс или минус?

Это, конечно же, большой плюс для тех, кто воспользовался данной ситуацией, смог перейти в онлайн и нашел какие-то новые форматы: виртуальные экскурсии, спектакли, лекции, церемонии. Зум внезапно стал местом, где все стали в буквальном смысле жить. Так что это время открыло для многих новые ресурсы и возможности в диджитал, которые некоторые компании используют до сих пор.

 

Не пугает отсутствие реального зрителя в онлайн-проектах?

Живой зритель и реальная жизнь намного важнее интернета. Онлайн и диджитал, мне кажется, никогда не заменят реальную жизнь, реального зрителя, не дадут той энергии, которой мы между собой обмениваемся. Лекции и встречи в зуме это никогда не заменят. Даже то, что я сейчас даю интервью живьем, это же сильно отличается от того, если бы мы просто созвонились по телефону. Совершенно другая энергетика. 

Мне кажется, что очень важно находить некую гармонию и баланс между реальной жизнью и интернетом, потому что интернет, конечно, пытается занять центральное место в жизни человека…. На короткий период еще можно уехать и отключить всё, но потом возвращаешься… и снова всё здесь — всё у тебя в этом телефоне. Поэтому лично я стараюсь иногда поставить на паузу цифровой мир.

 

К слову о социальных сетях, картина «Просто представь, что мы знаем» впечатлила зрителей. Действительно ли социальные сети играют такую глобальную роль в нашей жизни?

Это картина больше про журналистику. История про честность и ложь, про грань между ними. Про то, что, наверное, очень часто многие сейчас ставят какие-то свои личные приоритеты выше приоритетов окружающих и иногда могут в прямом и переносном смысле убить человека какой-то статьей или своим мнением. Конечно же, это все так же касается и социальных сетей.

Лично я минимизировала свои взаимоотношения с соцсетями до того, что мне нужно, что может принести пользу или где я могу принести какую-то пользу. И этим местом для меня стал инстаграм — здесь ты можешь людей вдохновить, как-то их за собой повести, попробовать дать что-то новое.

У меня есть воскресная рубрика «Благодарности» — #rinagrishina_begrateful, — где я вспоминаю свою неделю, благодарю за какие-то хорошие моменты, случившиеся со мной, и призываю людей ко мне присоединиться. И они действительно следуют за мной! За два года у этой рубрики появилась постоянная аудитория, многие мои подписчики каждое воскресенье пишут о том, чему и кому они благодарны. Есть те, кто признается, что стали замечать намного больше приятных мелочей вокруг и чувствовать себя счастливее. Поэтому, мне кажется, это выбор каждого — как использовать соцсети и какую роль они будут играть в его жизни.

 

Что касается сериала «Агентство О.К.О», у тебя было довольно необычное амплуа — девушка-экстрасенс. Выглядела ты довольно дерзко: дреды, татуировки. Насколько это тебе близко? 

Ой, это потрясающий образ на самом деле! Дреды, татуировки, еще я использовала линзы, благодаря которым у моей героини были разноцветные глаза. Мне кажется, что чем внешность персонажа дальше от тебя, тем интереснее. Потому что не хочется постоянно играть саму себя. То есть я, безусловно, сама присутствую в каждой роли, достаю какую-то черту своего характера, акцентирую внимание на ней, но когда есть какие-то внешние признаки, которые не свойственны тебе, есть возможность с ними поработать, к ним пристроиться и начать совершенно по-другому существовать, появляется другая «физика». Я вообще мечтаю о такой роли, где будет совершенно другой внешний образ. Я даже готова, не знаю, волосы покрасить, потолстеть, еще что-нибудь сделать такое, ну чтобы прямо быть кардинально другой, очень другой (Смеется). Чем дальше персонаж будет от меня, от Рины, тем будет интереснее над ним работать и искать его, придумывать какого-то другого человека.

 

1619007315145329 260a6369

Персонаж Алиса из «Полицейского с Рублевки» насколько близок? Тоже довольно дерзкая девчонка.

Он очень близок к моим 16–20 годам. До этого я была такая девочка из очень интеллигентной семьи, милая, потом у меня вдруг начался период какого-то «быдло-гопничества». Я не знаю, как я так скатилась, но я была нереально груба (Смеется). Когда я поступила в академию театрального искусства, все говорили, что я самая злая девочка на курсе. Меня всегда очень ругали педагоги за мой характер, за то, что я всегда такая прямолинейная и мне вообще наплевать на мнение других людей (Смеется). А потом как-то я начала приходить к гармонии, стала взрослеть. Но эта Алиса… Видимо, сценарист и режиссер Илья Куликов на пробах просто увидел ее во мне. И хоть я себя веду уже совершенно по-другому в жизни, я просто достала из своего прошлого свое вот это вот «на кортах», «короче, я сказала, будет так» — и засунула в эту роль.

 

1619007381960194 260a6001

С чем связано такое поведение? С поиском себя в актерской карьере?

Во-первых, это такой возраст, когда ты чувствуешь себя очень крутой, тебе наплевать на всех, хочется попробовать все что можно в этой жизни. Плюс компания и отношения, в которых я тогда находилась, очень повлияли на меня. Ну а во-вторых, это был сложный период: я не могла поступить в театральный, была зла на себя, на весь мир, и в этой злости и агрессии, наверное, формировалось мое поведение. Но я рада этому периоду, потому что он сделал меня такой, какая я сейчас. И даже если я совершала ошибки, мне сейчас есть что играть и о чем играть. Это круче и лучше, нежели если бы я вот так вот ровненько жила на одном этаже, в каком-то одном состоянии. Не знаю, откуда бы я брала те истории, которые теперь играю. И вот эта дерзость, вот эта грубость что в Алисе, что в Вике («Агентство О.К.О»), что в Сестре из сериала «Настя, соберись!» — это то, что зарыто во мне, но то, что «вылезает» всегда в проектах. Когда люди со мной общаются, говорят: «Странно, что ты играешь такие роли, а вроде нормальная» (Смеется). 

 

То есть героиня из «Настя, соберись!» тоже близка по духу?

У меня, так же как у главной героини сериала Насти (Любовь Аксенова), присутствует несколько разных «я». Одна из них — такая, как Сестра: сумасшедшая карьеристка, которая контролирует себя, контролирует всех вокруг, очень сильная и из любой ситуации находящая выход. Поэтому да, она очень мне близка. Как в сериале: кто сидит на троне, тот и верховодит сейчас в твоей жизни. И вот одно время такая Сестра главенствовала внутри меня (да и не только)… Я не умела отдыхать, я не умела расслабляться, я думала, что работа — это самое главное в жизни.

Сейчас я тоже не могу без работы, но стараюсь находить баланс. Мне кажется, это очень важно. Просто жить, наслаждаться жизнью и быть счастливой.

 

Телесериал «Настя, соберись!», как мне кажется, сложноват для зрителя, формат непривычен. Как обстояли дела изнутри, сложно было сниматься?

Снимали этот сериал в два блока. Первый — реальная жизнь Насти и второй — то, что происходит у нее в голове: жизнь нас, пяти «публичностей». По истории, мы видим на большом экране все, что происходит у Насти в жизни, и всячески ей помогаем. И в этом порой и была сложность. Так как часто мы, актрисы, не видели тех сцен из реального блока, на которые должны были реагировать. То есть мы их знали, конечно, по сценарию, но как именно это было снято и как это сыграла Люба, не видели. И иногда прямо паника подкатывала, потому что ты смотришь на этот желтый крестик на зеленом экране и пытаешься представить там Любу, которая что-то делает, но как она это делает — вообще не знаешь. Тем не менее ты должен реагировать на это. Поэтому сам съемочный процесс был одновременно и очень сложным, и веселым.

А с персонажем особых сложностей не было. Первые пару дней я пристраивалась к героине, а потом попала в нее. Так всегда происходит: если найдешь персонажа, то дальше уже легко в него воплощаешься и существуешь весь день. И здесь, конечно, была большая заслуга режиссера и продюсеров, с которыми мы до начала съемочного периода разбирали всех героинь и вместе додумывали их.

Откуда такая любовь к короткому метру?

Я познакомилась с жанром современного короткого метра, когда была в жюри международного румынского фестиваля Short to the Point. Не могу объяснить, но я как-то просто влюбилась в этот жанр. И Алекс Настою, создатель того фестиваля, а сейчас мой муж, предложил сделать такой фестиваль в Москве. Я несколько дней думала, а потом согласилась. И мы сразу начали его делать. Так возник наш международный ежемесячный фестиваль короткого метра Moscow Shorts.

Фишка и сложность короткометражных картин в том, что режиссеру нужно мысль, которая обычно разжевывается два часа, уложить всего в 10–15 минут. И когда это получается, это очень круто.

Я люблю процесс отбора. Каждый месяц нам присылают примерно 100 фильмов со всего мира. И мы никогда не знаем, что нам попадется в этот раз, это всегда сюрприз. И когда я натыкаюсь на жемчужины, я думаю: «Боже, как же можно было так гениально придумать, вроде все просто, пара персонажей, пара фраз, минимум движений камеры, но за эти пять минут ты понимаешь больше, чем если бы ты посмотрел полнометражный фильм на эту тему».

Плюс у нас в России очень ограниченный прокат из ограниченного количества стран. На нашем фестивале зритель знакомится с фильмами из самых разных уголков земли. С обычаями и проблемами других людей, других народов, с видением режиссеров. Также фильмы отличаются и по категориям: игровое, анимационное, документальное, экспериментальное и так далее. И ежемесячно, в подборке из семи-восьми фильмов, каждый зритель найдет для себя свой фильм, тот фильм, который затронет его душу и поговорит с ней. 

Короткий метр — это самый древний жанр кино. С него, собственно, ведь все и началось. Первые два десятилетия с зарождения кинематографа он был по сути главным жанром. А сейчас зрители зачастую не знают, где смотреть современные короткометражные работы, возможности попасть на фестивали не у всех есть, да и фестивали эти проходят раз в год. Поэтому мы стараемся развивать этот жанр и знакомить с ним зрителя. Сейчас наши показы проходят в Москве и в Калуге. В планах охватывать новые города.

 

Есть какой-то интересный случай из жизни, который бы хотелось запечатлеть в коротком метре?

Я, конечно, не сценарист и не режиссер, но если бы я снимала короткий метр исходя из реалий своей жизни, то постаралась бы сделать вдохновляющую историю. Чтобы людям после ее просмотра захотелось пойти горы свернуть. Про трудности, с которыми человек сталкивается, но идет вперед несмотря ни на что, про ошибки, которые нужны, так как все, что ни делается, к лучшему, про веру в себя и свое дело. Чтобы зритель ушел после фильма с мыслью: «Да, у меня все получится, я прорвусь!».

Ты хотела стать профессиональной танцовщицей балета. Был ли какой-то кумир или ориентир, который стимулировал?

Это были девяностые, мы жили на Камчатке, и не было возможности, как сейчас, что-то загуглить, какие-то видео посмотреть. Но я помню, что мама нам с сестрой очень много рассказывала и показывала. Я росла на фотографиях, на книгах, на каких-то биографических историях балерин начала ХХ века. Анна Павлова, Тамара Карсавина, Матильда Кшесинская, Галина Уланова — они были моими кумирами: маленькие, воздушные и не такие худенькие, как современные балерины. Когда мы приехали поступать в Академию Русского балета им. А.Я. Вагановой в Санкт-Петербург, мне было десять лет. Мы столкнулись с тем, что, оказывается, нужно быть высокой (Смеется). Мы об этом не знали. В общем, мне не хватало как минимум десяти сантиметров роста, и из-за этой проблемы через несколько лет я ушла из балета. Уже в детстве у меня было такое четкое ощущение: либо профессионально заниматься, иметь цель и идти к ней — стать прекрасной великой балериной, — либо просто уходить из балета. А поскольку я даже не могла учиться в том месте, где можно было стать великой балериной, так как меня туда два года подряд не брали, то в какой-то момент я поняла, что, видимо, это просто не мой путь и нужно искать свой.

 

1619007618875562 260a6197

Почему произошла такая перемена?

Я не знаю, если честно. Мне кажется, это чисто вкусовые ощущения, возможно, мода. Но я рада быть там, где я сейчас нахожусь в жизни, и тому, что так произошло. Опять же, все, что ни делается, все к лучшему. Может быть, если бы я тогда не ушла и продолжила, я была бы сейчас педагогом по танцам, что тоже неплохо, но я не уверена, что была бы счастлива. 

Хотелось бы какую-то роль, связанную с танцами?

Я бы очень хотела танцевать в кино. В «Настя, соберись!» мы буквально чуть-чуть танцевали, но я успела получить какое-то непередаваемое удовольствие. Я говорила: «Пожалуйста, давайте еще дубль, я хочу еще танцевать!» Я себя чувствовала невероятно счастливой. Не знаю, что за фильм это может быть, возможно, мюзикл или историческая картина, почему нет? Там не надо быть высокой (Смеется).

В своем инстаграме ты часто делишься информацией о старых фильмах начала-середины XX века. Какие именно эмоции они вызывают у тебя?

В декабре я в дуэте с кинокритиком Ламарой Карчава делала лекции для зрителей в зуме на тему «Как смотреть кино». Не просто смотреть, потреблять кино как продукт, а именно разбираться в нем, видеть промахи или, наоборот, достоинства картины. Я заметила в последнее время (и на своем фестивале, и на этих онлайн-лекциях), что зрителю очень нужна эта информация, зритель стал очень жаден до культуры.

После этого я стала пересматривать фильмы ХХ века, восполнять свои пробелы. Начала с самого зарождения кинематографа, сейчас я уже где-то на пятидесятых годах. Открыла для себя заново и полюбила очень многих режиссеров: Фрица Ланга, Фрэнка Капру, Витторио Де Сику. Допустим, я помешана на Чарли Чаплине и раньше Бастера Китона как-то обходила стороной всегда, а тут я посмотрела практически всё с ним. И просто влюбилась. Но он не сдвинул для меня Чарли Чаплина с пьедестала, конечно же, никуда. 

Про эмоции. Я каждый раз в шоке, смотрю и думаю — у них же практически тогда ничего не было: ни шикарной компьютерной графики, ни современных технических устройств, но даже тогда люди умудрялись доносить мысль автора до зрителя, вызывать у зрителя эмоции. И порой делали это так, как сейчас не у всех получается. Чтобы создать хороший фильм, не обязательно иметь гигантский бюджет и самые современные технологии, главное — мысль. И не важно, ты в двадцатых годах этого века или прошлого, мысль — это фундамент, и без нее никак, вне зависимости от того, сколько миллионов вложено в твою картину.

Можешь назвать Чарли Чаплина своим кумиром?

Да, сто процентов. 

 

1619007697213111  2

А какую черту хотела бы перенять или уже переняла?

Я, конечно, очень люблю его, но я не знала его как человека (Смеется). Наверное, его фишка в том, что он делал все сам или с минимальной помощью других. Такой человек-оркестр, который сам снимал, сам был оператором, сценаристом, композитором, актером, режиссером — был всем на съемочной площадке. Было много сложностей в его жизни, но он всегда прорывался вперед, всегда верил в свое детище, в свои фильмы, и вот эта сила веры — такая отличительная черта его личности, которую, надеюсь, я переняла. А на сцене его отличала работа на грани трагедии и комедии. Когда ты смотришь его фильмы, смеешься, а через минуту плачешь, и это конечно, уникально.

 

1619007787595961

Ты играешь на фортепьяно, училась играть игре на скрипке. А в кавер-группе «Сестра Петра» играла на контрабасе. Как так получилось?

В юности я окончила музыкальную школу по скрипке и фортепиано. А контрабасом уже позже начала заниматься, во время учебы в академии. На втором курсе у нас начался предмет — оркестр. И наш педагог предложил на выбор три инструмента: аккордеон, гитару и контрабас. И я подумала, что будет прикольно, если я выберу контрабас — он такой большой, а я маленькая. Времени тогда много заниматься не было, но я как-то играла, как я сама себе это представляла (Смеется). Играла на контрабасе в спектаклях, потом после выпуска мы с однокурсницами создали кавер-группу «Сестра Петра», там поиграла пару лет. Потом пришлось уйти из группы, из-за сложных графиков, но недавно я возобновила свои занятия. Сейчас хожу к педагогу, прекрасному контрабасисту, который учит меня играть, можно сказать, с нуля. Начиная с постановки рук. Так как оказалось, что я все делала не очень правильно. А еще совсем недавно муж мне подарил электронное пианино. Восемнадцать лет не играла, теперь пытаюсь вспомнить.

Судя по фото в интернете, у тебя очень много разных стилей. Какая ты на самом деле?

Мне сложно ответить на этот вопрос. Иногда я себя чувствую комфортно на каблуках, в красивом платье, а бывает, что ощущаю в этом себя неловко и хочется надеть какие-то мешковатые штаны, худи, и мне будет хорошо. Это очень зависит от настроения, поэтому, наверно, у меня нет какого-то определенного стиля.

А есть какие-то любимые бренды?

Я не гонюсь за модой и не очень разбираюсь в современных дизайнерах. В этом смысле я лучше в кино разбираюсь (Смеется). Я, конечно, подписана на многие бренды, шоурумы, но скорее для собственного удобства — чтобы, если вдруг что-то увидела, что понравится, сразу купить. Так, например, я нашла бренд молодого дизайнера Рузанны Гукасян, которая уже несколько раз меня одевала на выходы и премьеры.

 

Полное интервью с Риной Гришиной читайте в весеннем номере L'OFFICIEL 183 или в диджитал версии, пройдя по бесплатной ссылке.

Похожие статьи

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ