Чтение

Валентин Юдашкин: 30 лет и 3 года в моде

14 октября маэстро российской моды исполнилось пятьдесят пять лет. Из них тридцать три года он посвятил своей профессии. Так что в случае с Юдашкиным магия цифр все же существует.
Reading time 2 minutes

Как и магия искусства, которая помогла кутюрье преодолеть все кризисы — и творческие, и личные, не превратившись в бездушного мэтра, и сохранив легкость восприятия мира. 

Ксения Собчак: Когда ты большая величина в мире моды, сложно ли ставить себе все новые и новые цели?
Валентин Юдашкин: Сейчас такое удивительное время, наверное, в любом виде искусства — в музыке, в кино, в нашей индустрии. Можно писать — и не заканчивать университеты. Можно делать все, что угодно. Взял, открыл телефон — нашел нужное. Также и в одежде. Я наблюдаю Неделю моды в Нью-Йорке, и если раньше я знал имена первой десятки лидеров рынка, то сейчас новые марки, которые даже не показываются, а поставляют онлайн. Хорошо, что появи- лась возможность ни от кого не зависеть. Но без критики плохо. Ты не можешь нравиться всем, кто-то тебя должен критиковать. А у нас остались только блогеры. Измени- лось абсолютно все. Раньше каждый знал, что если туфли не подходят к перчаткам и к шляпе, то это колхоз.

К.С.: Сейчас этих правил не существует.

В.Ю.: Сейчас нет. Плохо ли это или хорошо, женщина стала свободнее, моложе, но, наверное, начала себя уродовать. Можно надеть платок как-то иначе, одно ухо выпустить, будет программа «Вокруг смеха». Есть вип-стилисты. Раньше так называли специалистов по прическе или мэйкапу, а сейчас все вместе. Хорошо это или плохо? Отрицать и говорить, что все ужасно? Нет. Есть люди, которые всем этим пользуются.

К.С.: Школу свою ты не собираешься создать?

В.Ю.: Я уже многие годы председатель попечительского совета и преподаватель Текстильного университета. Нашего самого известного, Косыгинского, где и Зайцев учился, и Симачев. Cтарая школа. Почитать лекцию, почувствовать и себя, и драйв — вот чем я стал заниматься. Как нарисовать платье и понимать тенденции, уже ясно. Как одеть, это мы знаем. Но надо ли это кому-то? Вот вопрос.

К.С.: Но ты каждую неделю моды делаешь показы. Тебя по- прежнему это вдохновляет?

В.Ю.: Если бы не вдохновляло, я бы, конечно, все оставил, к чему лишняя трата денег. Я сейчас за отпуск сделал 1500 эскизов. То есть, привез полтора чемодана! Вот как-то пошло, хорошая обстановка, правильный дом, я мог не сидеть в жаре, видеть внуков...

К.С.: Не могу не спросить. Когда люди переживают драматический момент, будь то потеря близкого человека или проблемы со здоровьем, у них происходят глобальные внутренние изменения. Они переживают эту историю — и становятся другими. Ты после болезни можешь так про себя сказать?

В.Ю.:  Конечно. Во-первых, ты никогда не ждешь плохого. И когда это происходит с тобой лично — вдруг прекраща-ется все. Что такое мода? Ты живешь на пять лет вперед, готовишься, планируешь. И в один день понимаешь: ничего не нужно. Ничего, кроме семьи. Суета, публичность мешают уединиться. Спасибо, что близкие были очень жесткими в этой истории, не стали распускать нюни. И жена, и дочь взялись по-деловому. Решили, будем просто жить. Я долго совсем не выходил, потом начал выбираться на два часа в офис. Команда работала сплоченно.

К.С.:  Ты сотрудникам рассказал?

В.Ю.:  Нет, мы никого ни о чем не предупреждали, в нашем бизнесе это ни к чему. Сейчас любую информацию можно найти в Интернете, но мне не задали ни одного вопроса, все работали в заданном режиме. Тут же Галя стала делать детскую линию, тоже по-деловому: «Я нашла деньги, я нашла инвестора, дай мне лицензию».

«Ты живешь на пять лет вперед, готовишься, планируешь. И в один день понимаешь: ничего не нужно. Ничего, кроме семьи»

К.С.:  У тебя прямо бизнес-отношения с дочерью.

В.Ю.:  А иначе она не поймет, и я не пойму, это не игры.

К.С.:  Но в итоге это прибыльно?

В.Ю.:  Галя достаточно успешна. Она имеет детей, и она знает, что им нужно. Для меня это темный лес. Я могу, например, пойти купить детскую вещь в подарок. А Галя сделала линию, у нее свои пиарщики. Мой пенсионный фонд, как она считает, ей не был нужен. И я очень рад.

К.С.:  Она придумала новую историю?

В.Ю.:  Она и прежнюю сохранила. Взяла марку Valentin Yudashkin Kids, убрала Valentin, оставила Yudashkin Kids, изменила чуть-чуть лого. Первую коллекцию я увидел уже на подиуме. Галя сказала: «Можно я покажу в твоем показе пять детских платьев?» Кончилось это полной коллекцией. Я ей дал двадцать минут перед своим показом, она договорилась со всеми детьми наших друзей. Никто ей не отказал. Всем сделали прически, мейкап. Я их увидел уже за кулисами, полностью готовыми к выходу. Кого-то узнал, кого-то нет. Еще Галя с мужем открыли косметический салон на Кутузовском. И она не пришла ко мне просить денег, чтобы это сделать.

К.С.: Ты этим горд. Но это же нормально, фамильные дома, дети...

В.Ю.:  Это там, да. За границей.

К.С.: Мне кажется, и у нас то же самое.

В.Ю.:  Здесь все пихают детей. Петь не умею — спой. А я говорю: «У тебя образование искусствоведческое, ты не худож- ник. Ты собери команду, которая воплотит твои идеи. Я сел, нарисовал, это моя профессия». Но Галя сама сделала. Инвесторы спрашивают про продажи, но я даже не знаю, кто они. Не знаю, потащила бы она большой Дом, это сложнее. А вот линию на сегодняшний день — да.

К.С.: Возвращаясь к твоей истории. Основная часть бренда Valentin Yudashkin сегодня — это кутюр?

В.Ю.:  Нет, кутюр осталась лишь небольшая часть. Это заказы, только две коллекции в год.

К.С.: Но с точки зрения прибыли она основная?

В.Ю.:  Цены у нас очень высокие, конечно. Но все-таки больше мы продаем готовой одежды, у нас шоу-рум в Париже.

К.С.: Платье Valentin Yudashkin — огромный труд, искусство. Сейчас же синтетическое платье, не расшитое вручную, продают за три-четыре тысячи долларов. Если ты модно стилизуешь, если в этом есть хайп, то ты берешь синтетическую ткань, правильно ее вырезаешь, ставишь в показ — и все. Как тебе такое?

В.Ю.:  Возьмем любую классическую школу — чтобы стать безумным авангардом, ей надо сломать себя или время. Мы, когда начинали, работали с бумагой, пластиком, кусочками кожи с западных выставок. Нам даже не давали ткань.

К.С.: И как меняется модная индустрия сегодня. Абсолютно революционная ситуация, наточенная на интернет, на блогеров.

В.Ю.:  Даже первый ряд зрителей на показах изменился. Если раньше его занимали дивы, дамы, потом главные редак- тора, то сейчас около подиума самые известные блогеры, потом главные редактора и только в конце гости.

К.С.: Как ты к этому относишься? Сейчас, если у тебя большая аудитория, можешь перепутать название марки, комментировать безграмотно. главное, ты первый, получил много лайков. И это важнее, чем статья Сюзи Менкес о том, как коллекция перекликается с дягилевскими сезонами.

В.Ю.:  Если отрицаешь сегодняшний день, значит, ты ханжаи ты боишься. Мне это просто неважно, скажем так. Иногда в командировках я посещаю большие сторы, они самые интересные концепту. И вижу достаточно некачественные вещи, которые раньше в принципе ни один универмаг высокого уровня не принял бы.

/
"В свое время я застал настоящую школу от кутюр и сейчас уже сам могу учить"

К.С.:  Сейчас я сижу и думаю: зачем же я в 90-е выбрасывала одежду? Это все сейчас на полках.

В.Ю.: Не совсем так, пропорции иные, но можно правильно одеть, замиксовать. Поэтому мне это интересно. Если люди берут, значит, тут есть фишка. Когда я начинал, меня гнали со всех конкурсов, я был андеграунд. В «Горбушке» Петя Мамонов пел, я показывал свои коллекции, пять-шесть платьев, сшитые на копейки, а моделью была Оксанка Фандера, которая потом стала актрисой. В те годы существовали союзные Дома моделей. Я же был такой частный, никому не нужный...

К.С.: Но при этом настоящий революционер.

В.Ю.:  Да. И так я проторчал тридцать лет на этом подиуме, потому что мы очень четко понимали, что и как мы делаем и ни на день не останавливались. Сейчас все резко изменилось, причем везде: в кино, на сцене. Я смотрю артхаус, слушаю музыку — звуки иные. Кому-то жутко аплодирует, например, «Олимпийский», но раньше мы даже не понимали, кто это. А народ любит. Но можно обмануть меня, еще 20 человек, но когда в зале двадцать пять тысяч людей, это сделать просто невозможно, всех не обманешь.

К.С.: Кто тебя вдохновляет из твоей сферы сегодня в России, в мире?

В.Ю.:  Иных уж нет, а те далече. Кто хорошо работает, например, парень у Valentino. Конечно, Balenciaga — этот концепт стор, который они сделали, просто взрыв мозга.

К.С.: Всегда существовали бренды, люди разных эпох, находящиеся, скажем так, в красивом соперничестве. Например, Кобзон, недавно от нас ушедший, и Лещенко, хоть они и дружили всю жизнь. Кто для тебя был таким человеком?

В.Ю.:  Он и есть. На практику я пришел к Зайцеву. Тогда к кому было идти? Когда я начинал, мне было двадцать два. Год у него проработал, ездил в мастерские, на студии. Тогда ничего подобного никто не делал, а у Зайцева на Арбате мастерская, манекенщицы, куча косметики Dior, Nina Ricci. Зайцев дал мне, наверное, самое главное — органи- зацию. Он фантастический живописец и художник. Художник моды. Но как он организован в работе — это его сила. Я пришел к нему и понял: о, боже! Ему, наверное, было столько лет, сколько мне сейчас. Казалось, это так много. И сейчас я смотрю на ребят, которые приходят ко мне на практику. Наверное, они думают, что я уже лет сто работаю. Так и есть, на самом деле.

К.С.: Бренд Yudashkin Jeans развивается?

В.Ю.:  Мы передали лицензию, но потом приостановили из-за низкого качества продукции. Будет нам урок — иметь дело только с профессионалами. Мы выпускаем очки, тоже лицензионный продукт, очень удачный. Еще обои, посуда, рамки — это все Yudashkin Home. А Yudashkin Jeans хотели делать в Италии, но с нынешним евро просто невыгодно. Джинсы надо будет шить в Африке, даже не в Китае, чтобы люди могли покупать массово.

К.С.: А на востоке у тебя много клиентов?

В.Ю.:  Да, из Саудовской Аравии, из Катара. Там надо понимать специфику. Мы сейчас показали в Париже платье, мини. «Сделайте нам все то же самое в пол». Я говорю: «Вы его не поднимете, оно из шерсти. И оно станет как теплая водолазка». А в пол... Платят деньги — почему бы нет.

К.С.: Есть ли у тебя еще стратегическая мечта в рамках бренда?

В.Ю.:  Мы сделали колаборацию с дизайнером из Израиля, Дэвидом Ройтманом, украшения и кипы. Это для меня новые продукты, и мозги начинают по-другому работать.

К.С.: У тебя много друзей, которые могли бы носить кипы.

В.Ю.:  Мы придумали джинсовые кипы — для молодежи, например. Или кипы под костюмы, из костюмной ткани. И я думаю, это будет куплено какой-то компанией в конце концов, потому что наша марка по узнаваемости номер один в стране, по данным исследований BBC и СNN. По- этому дальше я предполагаю...

К.С.: Просто наслаждаться жизнью.

В.Ю.:  Нет, сейчас мне интересно образование. От молодежи можно подпитаться энергетически. Они свободны, у них есть понимание, как у меня было: «Я так вижу». У нас сильный университет, более 10 тысяч студентов, мы сотрудничаем с французской школой.

К.С.: Какими словами объяснить, что такое стиль Валентина Юдашкина человеку из Японии, например, или Китая?

В.Ю.:  Не могу сказать, что у меня русский стиль, кокошников нет. Но я попал в расцвет индустрии. Застал уже уходящую историю. Я смог прийти к Ив Сен Лоран, я мог прийти на ужин к Кардену, к Пако Рабану или их пригласить — и в это же время учился. Я застал настоящую школу от кутюр и сейчас уже сам могу учить. Одним нравится, что я делаю, другим нет. Но в этом-то и кайф. Можно спорить со мной, не соглашаться, а без этого скучно. Будь я «булочкой ни с чем», за 30 лет работы это стало бы ясно. А уже выросло новое поколение художников, и когда манекенщица в Париже говорит: «Помните, я у вас работала?», понимаю, что я как Лайма Вайкуле. Балет меняется, а я все танцую. Закон профессии — трудись, пока есть здоровье и силы. Моя публика действительно любит красивую одежду, и я для нее работаю.

"Будь я «булочкой ни с чем», за 30 лет работы это стало бы ясно"

Текст: Ксения Собчак

Фото: Георгий Кардава

Стиль: Татьяна Семенькова 

Груминг: Максим Ильичев @Белый Сад

Продюсер: Арина Ломтева

Место съемки: Студия Apriori Photo

Похожие статьи

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ