Чтение

Костюмы, грим и цвет в фильме «Лето»: рассказывает команда Серебренникова

Самый обсуждаемый российский фильм этого лета (который, что иронично, называется «Лето») о раннем периоде творчества Виктора Цоя и Майка Науменко выходит в прокат уже завтра. И это будет очень красиво. Мы поговорили с художником по костюмам Татьяной Долматовской и исполнительницей главной женской роли Ириной Старшенбаум о том, как воссоздавалась эстетика ранних восьмидесятых — и образы музыкантов, ставших теперь легендами.
Reading time 2 minutes

«Лето» Кирилла Серебренникова — история, которая происходит во время расцвета ленинградской рок-сцены. О том, как много значила музыка именно в это время, написано и рассказано немало. Музыка позволяла ненадолго забыть, что тебя окружает неприглядная реальность СССР на излете брежневского застоя. По музыкальному вкусу определяли «своих» и «чужих». Он был поводом для неожиданного знакомства, дружбы навек или бурной ссоры с любимым человеком.  

Однако мир, возникший вокруг тех, кто играл рок в Советском Союзе, был важен не только с точки зрения музыки. Главные герои «Лета» — Виктор Цой, лидер группы «Зоопарк» Майк Науменко, его жена Наталья — были еще и иконами стиля. В них влюблялись, им подражали, их наряды тщательно копировали: от черного тотал-лука Цоя до пиджаков и галстука Майка. В конце концов, невозможно петь ни на что непохожие песни и при этом выглядеть как советский инженер.

Мы поговорили с художником по костюмам фильма Татьяной Долматовской и актрисой Ириной Старшенбаум, сыгравшей Наталью Науменко, — и узнали, из чего выросла в «Лете» картина ленинградских рок-восьмидесятых. А еще —  зачем в черно-белом кино подбирать героиням туфли в цвет сумки, почему гардероб Виктора Цоя должен был состоять всего из пяти вещей и как отреагировала реальная Наталья, когда впервые увидела Рому Зверя в гриме Майка.

Костюмы

Кирилл Серебренников к тому, во что будут одеты герои истории, относится гораздо трепетнее, чем многие режиссеры. Для спектаклей он часто придумывает костюмы сам — делает эскизы, покупает необходимый для задумки винтаж. За оперу «Чаадский» Серебренникова номинировали на «Золотую маску» не только как лучшего режиссера, но и как лучшего художника по костюмам. Над «Летом» же он работал с Татьяной Долматовской.

«Мы с Кириллом как-то синхронно увидели одну картинку, — рассказывает Долматовская. — Когда мы обсуждали героев, он вдруг сказал: “Тань, посмотри, это же хипстеры”. Я изучила материал и сразу предложила чистые, лаконичные образы, которые могли бы быть и в начале восьмидесятых, и сейчас».

На фото: Татьяна Долматовская

«Хипстеры — это уже бранное слово, но это точный образ для обозначения людей, которые одновременно формируют стиль и следуют стилю чужому. Как это и было в Ленинграде начала восьмидесятых».

Татьяна Долматовская — в прошлом редактор Vogue, а теперь художник, работавший на большинстве знаковых фильмов и сериалов последних десяти лет, — от «Школы» Валерии Гай Германики до «Пьяной фирмы» Григория Константинопольского. С Татьяной Кирилл Серебренников сотрудничал не в первый раз — она же придумывала костюмы и к «Ученику» два года назад.

Когда речь заходит о костюмах для исторического кино, перед художником часто встает выбор: красота или полное соответствие эпохе. «Я не делала выбор между эстетикой и исторической достоверностью, а попыталась это совместить, — говорит Татьяна. — Это был ход, который появился изначально, на уровне замысла. Одежда для героев достоверная и в то же время выдуманная. Как будто они заказали ее из интернет-магазина будущего».  

Впрочем, винтажа в «Лете» тоже достаточно — просто он не слишком бросается в глаза. «Я скорее горжусь общей картинкой, чем отдельными находками, — рассуждает Татьяна. — Конечно, я взяла у мамы довольно выдающийся винтажный пиджак Yves Saint Laurent восьмидесятых, но больше как талисман. Я сразу предполагала, что он не пригодится нашим героям. С точки зрения истории моды многие вещи в "Лете" особой ценности не имеют, но чисто эмоционально владельцам они были дороги. Мы ездили по барахолкам и покупать по объявлениям с Avito, и нам взахлеб рассказали трогательные личные истории, связанные с этими вещами. У Майка Науменко был значок со страусом из Ленинградского зоопарка — не уникальный, это серийная вещь за пятнадцать копеек. Таких было выпущено много, с изображениями разных животных. Я постоянно замечала этот значок на фотографиях, но все никак не могла рассмотреть, какое именно животное там изображено. Спрашивала людей, которые могли бы знать, но никто не мог ничего вспомнить. И тут какой-то человек с Avito, у которого я покупала вещи, говорит: “А еще у меня значок, как у Майка Науменко был”. И мы купили этот значок за 800 рублей».

«И тут какой-то человек с Avito, у которого я покупала вещи, говорит: “А еще у меня значок, как у Майка Науменко был”. И мы купили этот значок за 800 рублей».

В отдельных сценах Долматовская и Серебренников решили воссоздать реальные концертные костюмы Виктора Цоя — если не точь-в-точь, то максимально близко к тому, что видели на фотографиях с выступлений.  «Один, — рассказывает Татьяна, — с первого концерта Цоя. Когда он вышел на сцену рок-клуба, одетый в жабо. Это не точная цитата, а парафраз: там были жабо, но не именно такие. А костюм Цоя на последнем концерте “Кино” в фильме — как раз цитата. Черная рубашка с воротником-стойкой, на рукаве клепки и брошка — и вот это прямо воссоздано по картинкам».

Виктор Цой периода «Лета» — вовсе не тот Цой, запечатленный на фотографиях в майке с логотипом журнала Interview. Стиль Цоя, который мы помним по более поздним годам «Кино» и фильму «Игла», во многом сформировался с подачи подруги-американки Джоанны Стингрей. Футболки Interview, как и западные музыкальные журналы, и синтезаторы Yamaha группе «Кино» привозила именно она.

Цой 1981 года был экипирован гораздо скромнее. К тому же советские модники восьмидесятых в принципе не могли позволить себе столько одежды, сколько мы сейчас; порой нужное было просто невозможно найти в продаже. И это Татьяна тоже учитывала. «Мне важно было, чтобы вещи повторялись из сцены в сцену, — говорит она. — У советских людей было мало одежды, и они могли ходить в одном и том же несколько дней подряд. Сложно представить, что у Цоя, студента ПТУ, да и, в принципе, у всех героев нашего фильма был огромный гардероб. Так что гардероб Цоя, который с самого начала выходил довольно простым, я свела в итоге к пяти вещам. Минимализм к еще большему минимализму».

Грим

«Недавно мне написал сын Натальи Науменко, — рассказывает Ирина Старшенбаум. —  “Ирин, я посмотрел трейлер, и мне просто страшно стало от того, как вы с мамой похожи”. А сама Наталья, когда увидела Рому (Рому Зверя, сыгравшего Майка Науменко. — Прим. ред.) на площадке, в гриме и костюме, впала в ступор буквально. Ее уводила дочка.

У нас был совершенно легендарный художник по гриму, Тамара Фрид, которая еще на “Брате” и “Брате-2” с Балабановым работала. Все, кто хочет снять историческое или просто большое сложное кино с гримом, обязательно зовут Тамару. Она очень долго обсуждала прически героев с Кириллом Семеновичем. Забавно, что Кирилл сразу ей сказал: “Никаких париков в моей картине не будет. Ни за что. Точка”. Но в первый съемочный день он сидит, смотрит на все — и говорит: “Да, ребят... я не об этом мечтал”. В общем, пришлось ему соглашаться на парики.

Тамара его не то чтобы уговаривала, просто предупредила о сложностях. Например, если актеру нужно будет подстричься для спектакля, как это у нас было с Филиппом Авдеевым, съемки остановятся. А потом волосы придется наращивать, и это будет видно. Я в фильме тоже ношу парик. В том, что это нужно, Кирилла Семеновича убедила именно Тамара. “Посмотри, — говорила она, — как Ира меняется в парике, это же совсем другой человек”».

 

Макияж Натальи Науменко и остальных героинь в «Лете», как и костюмы, воссоздавали с учетом того, какая косметика на самом деле была доступна  девушкам в СССР и что тогда считалось красивым. «Не могу сказать, что это выглядело как-то странно. Мода как-никак циклична, сейчас в тренде именно восьмидесятые — поэтому я на съемках себя чувствовала достаточно фэшн, — рассказывает Ирина. — Мне очень нравилось, что Тамара хотела добиться эффекта, будто человек сам накрасился. Специальные, едва заметные затемнения под глазами — потому что у живых людей тушь осыпается, карандаш для глаз размазывается. В восьмидесятые макияж не лежал идеально. Брови и все, что можно было подвести, подводилось одним и тем же карандашом. Туши были уже поприличнее, но тушь и достать не так-то просто было».  

Цвет

Черно-белая картинка — вещь коварная: самые яркие оттенки часто превращаются в самые нейтральные, а простора для того, чтобы играть цветами и фактурами, нет. Во времена, когда кино снимали на пленку, в костюмных цехах шли на всевозможные ухищрения. Дизайнер Эдит Хэд, работавшая с режиссерами золотого века Голливуда от Билли Уайлдера до Альфреда Хичкока, вместо алых платьев надевала на актрис темно-коричневые: серый оттенок, который давала в кадре такая вещь, выходил глубже и эффектнее.

В «Лете» снимали на пленку старыми камерами только некоторые фрагменты — но и в работе с черно-белым кино, снятым на цифру, хватает нюансов. «В ч/б важны полутона, — рассказывает Татьяна Долматовская. — Я избегала резких, контрастных цветовых сочетаний. Когда я делала примерку, то фотографировала каждый костюм в цвете и в ч/б — и на площадке мне было важно, чтобы и в цвете это смотрелось гармонично. Еще я старалась использовать палитру восьмидесятых и цветовые сочетания, адекватные тому времени, и следовать советским канонам моды: например, сумка и туфли должны быть одного цвета.

«Но особенное внимание мы уделяли черному. В фильме Виктор всегда в черном, и в одежде Наташи после знакомства с ним тоже преобладает черный цвет. Даже есть сцена, в которой они почти сливаются со временем, рок-н-роллом и любовью — в том числе за счет черной одежды».

«Лето» выходит в российский прокат завтра, 7 июня 2018 года
«Лето» Кирилла Серебренникова: трейлер

Фото со съемок: Алексей Фокин

Похожие статьи

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ