Чтение

Фейс: «Дети видят, как я без ничего стал кем-то»

Самый скандальный рэпер этого года — двадцатилетний уфимец Иван Дремин, известный как Face. Он опаздывает на съемку и интервью на полтора часа и смеется в ответ на шутку: «Тебя уже все ненавидят! Но ты, видимо, уже привык к этому?» Его песни становятся мемами среди подрастающего поколения, родители хватаются за голову, а сам рэпер утверждает, что детьми никто не хочет заниматься.
Reading time 2 minutes

Когда ты в последний раз дрался?
В июле, по-моему. Это был концерт в Череповце. Я ударил хейтера микрофоном. На самом деле это был какой-то малолетний дурачок, который напился. Ну как малолетний, я в семнадцать лет уже за свои поступки отвечал, и это было нормально. Я считаю, что это уже некий возраст. А это был семнадцатилетний дурачок, который напился и начал плохо себя вести. За это я его наказал.


Я видела видео, это было похоже на избиение младенцев.
Да у меня все драки такие. Обычно я дрался так, что меня выводили из себя, или били первыми, и потом просто у меня мутило голову. А когда я просыпался от этого, я понимал, что человек лежит, я стою, и все.


У тебя в прежних интервью есть рассуждения про современных детей и о том, почему с детьми то-то и то-то плохо. Да и о себе самом. Почему ты, например, считаешь, что тебя плохо воспитывали?
Много о детях я говорю, потому что дети — это будущее. Будущее этой страны, будущее этого мира. И это важно, я считаю, говорить о будущем. Просто нужно. Не то что даже можно, а нужно. И я знаю о том, что дети из провинции, я сам был таким ребенком, живут трудно, и вокруг происходит очень много разных вещей, а родители, правда, многих не воспитывают. И меня не воспитывали родители… Как ответить на этот вопрос? Да просто никто мной не занимался так, как надо, и все. Я не знаю, как надо, но мною занимались не так, как надо, это точно.

На фото: бомбер Haider Ackermann

В какой момент ты понял, что твоя музыка — это уже больше, чем творчество? Что это комьюнити, бизнес.
Я особо не люблю смотреть на свою музыку как на бизнес, но приходится, потому что, как ни крути, это меня кормит. Мои люди меня кормят, и я им благодарен за это и тоже стараюсь их кормить, только другого рода вещами, так скажем, которые нужны им.

А момент этот был, наверное, с выходом моего первого альбома. Я почувствовал, что начинается какой-то культ. Люди, которые мне верят, объединяются, и очень плотно, и в моих силах сейчас их направлять куда-то в правильное русло. Со временем.

Что для тебя правильное русло?
Я просто хочу, чтобы люди были счастливы. Чтобы новое поколение знало, что такое счастливая жизнь, чтобы люди не думали, что если они, например, живут в нищете, то у них обязательно ничего не получится, несмотря на то, что вокруг происходит полный п...дец, так скажем, грубо говоря. И я хочу просто стать примером того, что можно быть счастливым, можно быть успешным… "Можно быть красивым, богатым, автоматом, стреляющим в лица", и все такое. Потому что дети верят мне, и правильно делают. И они видят, как я без ничего стал кем-то в их глазах. И конечно, еще не надо забывать, что я хочу донести до людей, что суицид — это не выход, я хочу донести до людей, что химическая наркота — это зло. Я хочу донести до людей просто, чтобы они были добрее друг к другу и помогали друг другу, а не унижали друг друга от собственной несостоятельности.

«"Можно быть красивым, богатым, автоматом, стреляющим в лица", и все такое. Потому что дети верят мне, и правильно делают. И они видят, как я без ничего стал кем-то в их глазах».

 

 

Но ты это, скорее, проговариваешь в интервью. За песни тебя как раз принято упрекать, за жесткое стебалово в них. Что ты, например, считаешь стебом, а многие не считывают.
Да для этого и существует интервью, чтобы пояснить то, что люди не понимают. Завуалированный какой-то смысл, чтобы они его понимали после моих интервью. Я могу написать об этом в твиттер. У меня есть много треков, которые описывают то, как я жил, до сих пор моментами живу, и то, как не надо жить.


Ты пока не чувствуешь необходимости в границе между тобой и аудиторией? Как ты вообще считаешь, она возможна в условиях нового информационного общества?
Что подразумевает собой граница в этом вопросе?

На фото выше: бомбер и брюки, Dior Homme; цепь — собственность героя

«Я хочу донести до людей, что суицид — это не выход, я хочу донести до людей, что химическая наркота — это зло».

Что есть какие-то темы, на которые не стоит говорить, не любую боль можно вынести на публику.
Не знаю, я стараюсь говорить максимально все, что хочу, и раскрывать любые секреты, если это мои личные секреты. То есть если я хочу делать — я это делаю. Я говорю абсолютно обо всем и не задумываюсь о том, какие последствия могут быть за этим и на что может это повлиять. Границы между мной и моими людьми я вообще не строю и никогда не пытался. С этого года я осознал, что я и мои люди — единое целое. И мы некие половинки одного целого. И это клево. Поэтому никаких границ не может быть. Эти люди — и есть я.

Хоть ты и не любишь так рассуждать о своем творчестве, но все же — у тебя есть какая-то стратегия в музыке, в бизнесе?
Да нет, я просто живу и делаю то, что хочу, наслаждаюсь жизнью. Все клево. Особо никаких стратегий не строю. Как победить индустрию, обойти других рэперов, мне это особо не интересно. Единственное, что я хочу делать и стараюсь за этим следить, — это с каждым днем я стараюсь быть лучше, чем вчера, и все. Я воюю только с одним человеком, и этот человек у меня в зеркале.

Кто из рэперов твоего поколения тебе симпатичен?
Ну, мне нравится Фараон, ЛСП, я считаю очень крутым рэпером Oxxxymiron. У Скриптонита хороший альбом «Дом с нормальными явлениями», но то, что делает он сейчас, мне вообще не вкатывает.

Рэп — это маскулинная энергия, очень пацанская. Постоянная история про то, чтобы кого-то нагнуть и вертеть на одном месте. При этом ты не стесняешься называть себя феминистом. Откуда у тебя вообще возникла такая оптика?
Не знаю, раньше я относился к этому всему так, что, типа, все бабы — суки и все такое, но, как сказал Гуф недавно: «Не все телки — суки, понял?» Поэтому это бред, что все телки — суки, шлюхи и все такое. Я просто понял, что девочки намного круче, чем мы, им труднее живется, надо их поддерживать, любить и оберегать. Руку поднимать на женщин, я считаю, это полный п...дец, потому что для меня это было бы все равно, что ребенка у...бать.

Ты видишь разницу между собой, твоими ровесниками-москвичами и, например, между окружением, которое у тебя было в Уфе? В культурном каком-то плане и так далее есть разница?
Да, конечно. Большинство этих людей не пытаются даже думать головой.

И Москва, и Уфа?
Да. И в Лос-Анджелесе тоже. Везде. Они все живут по дефолту. По каким-то установкам. Они не пытаются думать своей головой.

Я на самом деле мало читаю, фильмов смотрю еще меньше, это мои минусы, и я хочу их исправить, но времени как-то не хватает. И моя, если можно так назвать в двадцать лет, мудрость — это, наверное, оттого, что я просто много живу. Люди не живут сейчас, люди просто существуют, и они пытаются скрыться от жизни такой, какая она есть. Они боятся поменять ее, а я живу, я вижу, что происходит, и я абсолютно понимаю. Я принимаю абсолютно все факты, связанные с жизнью, смертью, все как есть, и смотрю им в лицо, поэтому, собственно, я набираюсь сил, умственно, физически, морально.

У тебя есть в треке одном слова: «Я не верю в бога, я не чувствую его любви». Так и есть сейчас или это?..
На самом деле это скорее передает мои переживания лет в шестнадцать, когда я прямо ненавидел религию и прочее, у меня были на это свои основания. Но на самом деле сейчас я тоже не верю в бога, я не сатанист, не атеист, возможно, агностик. Я отношусь к этому так: возможно, бог есть, возможно, нет. Но я склонен считать скорее, что его нет, потому что все, что я вижу вокруг, — это три шестерки. Люди ведут себя как животные. Эти все беспорядочные половые связи, употребление наркотиков среди молодежи как просто должное и то, что всем правит знак доллара в этом мире, — это все показатель того, что миром правит шесть шесть шесть. Поэтому я не верю в бога, я не чувствую, что он любит нас.

Face — «Бургер» (prod. by PackMan)

«Как сказал Гуф недавно: «Не все телки — суки, понял?» Поэтому это бред, что все телки — суки, шлюхи и все такое. Я просто понял, что девочки намного круче, чем мы, им труднее живется, надо их поддерживать, любить и оберегать».

Ты ярый апологет брендов. Тебе не кажется, что людей привлекает к ним желание быть поближе к чему-то классному?
Несмотря на то что я ношу дизайнерскую одежду и угораю по ней, я прекрасно понимаю, что все это суета и что все это стоит просто ноль. Это ничего не стоит, это ничего не весит, это просто тряпки.

Почему ты тогда угораешь по модным тряпкам?
Просто потому, что в детстве я считал это важным, что это дает какой-то статус, какие-то возможности. Поэтому сейчас я одеваюсь в хорошие вещи и чувствую себя хорошо благодаря этому. Это какая-то психологическая х...йня. В конечном итоге я все равно головой понимаю, что это далеко не самое важное, вообще не важное.

А что важно?
То, что ты носишь внутри себя. Какие эмоции ты носишь внутри себя. Твой внутренний лук, а не наружный.

Ты говоришь как будто готовыми цитатами для девчачьих статусов во «ВКонтакте». Да и песни у тебя, так сказать, мемосодержащие.
Я не могу об этом ничего сказать, потому что это не специально. Просто я так говорю, так привык жить, говорить. Клево, что так получается.

Фото: Эрик Панов
Стиль: Татьяна Семенькова
 Макияж и прическа: Екатерина Горелова
Продюсер: Лена Грачева

Tags

Похожие статьи

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ